Аромат смерти, страсти, любви. Нужно подчеркнуть

Наша квартира располагалась в центре города и была собрана из двух смежных квартир довольно старого дома. Место, наполненное до краев нашей личной с ней историей, нашими мыслями и распорядком, вещами и одеждой, запахом…

Кажется, я стукнула рукой по столу. Проползла по нему взглядом и наткнулась на пачку сигарет. Значит, я все же оказалась на кухне.

Начала курить совсем недавно, когда это все случилось. Не много. Много не получалось. Меня тошнило от сигарет, кружилась голова, но я упрямо курила. Казалось, что легчает.

Потянулась к пачке. Потом одернула руку.

- Сначала завтрак… - прохрипела и оглянулась вокруг.

Как я пережила день похорон – до сих пор не понимаю. От запаха цветов тошнило до сих пор. Я ненавижу теперь цветы. Любые… Машинально бросила взгляд на цветок спатифиллума, благодарно радующего меня хрустящей лаковой зеленью и нелепыми белыми чашечками цветов. Он точно будет последним цветком в моей жизни, мамин ведь.

Но вдруг гробовую тишину моей квартиры раздавило дверным звонком. Я сморщилась. Сказать, что я не хотела никого видеть – ничего не сказать.

Но пришлось признаться, что надежда отвлечься хоть на что-нибудь, снабдила силами, и я поплелась к входной двери.

Взгляд скользил по полу из бамбука, цеплялся за каждую шероховатость… Я мечтала о бамбуке под ногами. Он был такой живой и уютный, но в то же время прочный и несгибаемый.

Дверь скрипнула, и перед моим хмурым (наверняка) взором в сумеречных очертаниях коридора возник мой помощник Родион. Он молчаливо смотрел на меня из-под светлых бровей, ожидая моего вердикта.Родион был, в каком -то смысле, первым и последним человеком, которого мне бы хотелось сейчас видеть. Учитывая, что видеть сейчас мне вообще никого не хотелось. Для него это, очевидно, был бой, опасное техзадание, которое он сам себе прописал, и теперь был готов корректировать его по ходу событий кучей планов «Б», «В» и так далее, что ясно читалось сейчас на его решительном лице.

Ко мне нельзя было заявляться лично. Негласно. И теперь я признавалась себе, что это явление мужества у меня на пороге с кофе из моей любимой кофейни «Гланс» было куда более приятным, чем соседка, зашедшая за сахаром. И что там говорить, я малодушно схватилась за этот, обнадёживающий, с терапевтической точки зрения конечно же, шанс.