Омут его глаз

Я уже присматривала пологий бережок, чтобы набрать воды, как за зарослями лозняка моим глазам предстала новая уютная заводь, притом занятая.

Сидя на плоском камне, один енот-полоскун быстро-быстро перебирал лапками, стирая белую рубашку, второй — зеленые портки.

Поразившись увиденному, я не сразу заметила того, кому принадлежала одежда. К счастью, он не почувствовал мой приход.

Дуб в человеческом облике — первая ассоциация, которая возникла у меня при виде мужчины. Широкоплечий, с мощной грудью и узкой талией, он казался выточенным из камня.

Канаты мускулов перекатывались под смуглой кожей. Мужчина плавал, широкими гребками рассекая воду. Разноцветные волосы — черные, красные и белые пряди — намокли, облепили крепкую шею и лицо с резкими чертами.

Каким я представляла себе лесного хозяина? Высшую нечисть, которой подчинялись силы природы и слушались все звери и птицы? В первую очередь он виделся мне полупрозрачным духом, во вторую — замшелым пеньком с корявыми ручками-ножками…

Мужчина же в реке был из плоти и крови и уж точно не напоминал ожившую деревяшку.

И если бы не шевелюра, я в жизни бы не подумала, что это тот, ради которого я проникла в лес. Но трехцветные волосы и еноты в роли прачек помогли поверить в невероятное — передо мной беззаботно плескался лесной хозяин или, как его называют люди, леший.

Испугавшись, я попятилась. Не самое лучшее время для знакомства, когда мужчина без штанов.

Увы, судьба решила иначе: я поскользнулась на мокрой глине.

— Боги!.. — вскрикнув, я упала на зад и съехала в темную реку.

Холодная, дико холодная вода!.. Я окунулась в нее с головой и от неожиданности щедро отхлебнула. За кашлем и испугом не совладала с паникой и начала тонуть — у самого берега оказался обрыв. Течение дернуло, потянуло вниз… там же омуты!

Новый крик — и я начала захлебываться. Как ни барахталась, нащупать ногами дно не могла.

Неужели это конец? Я столько сделала, чтобы попасть сюда, тем самым приблизила свою смерть?

Мысли, полные обреченности и паники, пронеслись в голове.

А потом меня дернули за плечи, вытаскивая из воды.

Я невольно мешала своему спасителю: кашляла, фыркала, отплевывалась, размахивая руками. Но он, будто не замечая моих трепыханий, вынес на берег.

Опустив в высокую траву, сурово спросил:

— Ты кто? Почему тут топишься?

— Я не… не топилась, — прохрипела я, хотя говорить совсем не хотелось. Ужасно хотелось плакать.

Пришлось через силу объяснять, кто я, что здесь делала, как оказалась в реке.