На осколках

Четыре года назад на нас напали, и я попала в рабство. Потом оказалась здесь. Это всё. – спешно объяснила, надеясь, что этого будет достаточно и я получу желанную свободу.

Но его пальцы продолжали обжигать кожу на моем запястье.

И от чего-то вдруг показалось, что в рабстве я останусь навсегда.

– Занимательно…– нараспев произнес мужчина.

И нет, это было не пение весенней птицы, это была победоносная мелодия хищника, загнавшего свою жертву в угол.

– Особенно, если учесть, что я не помню, когда вообще последний раз был на невольничьем рынке.

– голос главного карателя империи драконов стал глубже, задумчивее, вызывая учащенное сердцебиение, колени и вовсе подкосились.

Все во мне вопило о том, что я вляпалась в какие-то жуткие неприятности, и держалась на ногах я теперь лишь благодаря какому-то чуду.

А что, если сейчас он решит меня убить, просто потому, что не помнит, когда купил себе служанку?

Подтверждая мои опасения, сильные пальцы обхватила мой подбородок, приподнимая голову.

– Смотри в глаза, когда я с тобой разговариваю, – тихий ровный голос, казалось, добьет меня окончательно, и я просто не дойду до гостей, скончавшись от ужаса прямо у дверей.

Прямой взгляд лорда всегда действовал на меня противоестественно: гипнотизировал, парализовывал, поглощал. Этот раз не стал исключением. Не знаю, сколько прошло секунд, но в какой-то момент я вдруг поняла, что вовсе не дышу.

Не знаю, искал ли он в моих зрачках правду, а может, что-то еще…

– Симпатичное платье, тебе идет, – в этом голосе больше не было ни одной эмоции, меня словно зимним ветром обдуло.

Так внезапно, что я окончательно потеряла равновесие, но молниеносно была подхвачена жесткими руками. – Завтра ко мне приезжает сослуживец, придешь прислуживать. Надеюсь, ты не наделаешь сегодня никаких глупостей и покажешь себя в лучшем свете перед гостем. – так же внезапно выпустив меня на свободу, будто ничего и не было, он стряхнул с плеч несуществующую пыль и скрылся за углом, из-за которого ранее появилась я сама.

Лорд вызвал меня завтра к себе в кабинет? Во время разговора с гостем? Прислуживать в этот момент? Осознание случившегося перекрыло все ранее испытываемые эмоции, и все это никак не хотело уживаться в моей голове.

Боги, смилуйтесь, за что такой приговор? Неужели со мной все кончено?

Беспокойные мысли шумно заворочались в голове, и мне стоило невероятных усилий натянуть радостную улыбку и войти в зал, как ни в чем не бывало.