Дневник Арти

Однако, как хорошо, как тихо…»

*

— На этом месте, — герцог обвел глазами присутствующих, — записки обрываются.

— Ну? — заговорил король, потирая руки. — Что скажете, любезные мои вельможи? Что бы это все значило? Эти записки мы нашли, как уже было сказано, в нашем заброшенном форте возле места высадки… И — никого больше… Только корабельные обломки да пожитки, которые еще не поглотило море.

Танина невольно вскрикнула. Крик был не громкий, но, как оказалось, вполне достаточный для того, чтобы достигнуть ушей в зале.

— Что это? — рявкнул Готфрид со своего стула.

— Слуги! Проверить! — немедленно отдал приказ герцог.

Мартин потащил сестру за подол платья.

— Быстрее! Нам пора уходить отсюда! — зашикал он на нее.

Но Танина и сама уже поняла всю опасность положения. Назад они выбирались гораздо быстрее.

— Ты слышал? Ты слышал? — теребила она брата все то время, пока они бежали на кухню.

Только тут, среди знакомых котлов и посуды, Мартин отдышался, присел пару раз и резко выпрямился.

— Ух! Давненько не испытывал таких волнений!

— Мартин! Это же он, Генри! Ты слышал? Даже если бы он и не произносил моего имени, его стиль, его слова я узнаю среди тысячи других!

— Да, да, — подтвердил Мартин, — почему же я тебя и позвал.

— Но я же и знать не знала, куда он пропал тогда! Я променяла дворец на любовь. Вот теперь и думаю: а не велика ли цена?

— Если бы мы тогда не сбежали, сестрица, то так бы и мыкались среди таких же горемык!

— Да. Но у меня была любовь, — задумчиво ответила она, — а теперь только быт… кастрюли, уборка, полы, работа.

— У тебя есть я!

— Ну, — рассмеялась Танина, — тебя никто никогда у меня не отнимет!

Мимо пробежали поварята.

— Что там происходит? — спросил Мартин.

— В старой кладовой, что примыкает к залу, кто-то был, подслушивал королевский совет! — с трепетом сказал поваренок. — И теперь ищут следы его. Но, кажется, след пропал!

— Какой ужас! — сказала Танина.

— Кто бы мог подумать! — подтвердил Мартин.

Когда вечером все стихло, унялись разговоры, улеглись и короли, и вельможи, и слуги, Танина сидела с Мартином у открытого окна.

— Мартин, — наконец прервала долгое молчание сестра.

— Да? — отозвался он, предчувствуя что-то.

— Я думала сегодня полдня…

— О чем?

— Да обо всем. Тебе, мужчине, это вот вообще непонятно, наверное! А у меня сотни мыслей успели сменить одна другую за это время.

— Ого! Ну да.