Дневник Арти

Сэр Тоннэри, а точнее герцог Жан Тоннэри, правитель западной части королевства за изгибом реки Луа, которая разделяла королевство на две неравные части (относительно небольшую западную — герцогскую, и гораздо большую восточную — королевскую) и брала свой исток где-то среди острых скал Великой Горы, а впадала, собственно, в само море, — так вот, этот сэр встал с готовностью, точно только этого и ждал, и, вперив взгляд разом во всех, бросился в атаку:

— Все церемонии хороши, господа, среди королевских чертогов, среди надушенных спален и столовых с гобеленами, но им не место в пыли сражения и схватки со смертью! И выдержать ее в силах далеко не каждый! И чем дольше мы будем распылять наши силы на слова, а не на действия, тем всё более наглым и решительным будет наш враг! Кто бы им не был! Собственно… — сэр Тоннэри замешкался.

— И где же этот авангард теперь? — насмешливо вставил барон Анри де Мюа, владевший замком на левом берегу реки Луа, на самой дальней излучине королевской части.

— Ради этого мы здесь и собрались! — отрезал герцог. Он прекрасно знал о притязаниях барона и за это, мягко говоря, недолюбливал его.

Герцог щелкнул пальцем, и слуга, стоявший рядом, подал ему свернутые в трубку письма. Миг истины настал.

— Вот эти записки мы обнаружили, можно сказать, совершенно случайно. Наши разведчики на островах Азора, прочесывая местность в районе заброшенного форта, наткнулись среди прочих корабельных обломков на небольшой деревянный ларец с искусной резьбой.

— Скажи, Жан, когда это случилось, — добавил король.

Жан почтительно кивнул.

— Это случилось три недели назад…

— Когда пронесся тот самый шторм по морю, что снес не одну прибрежную деревушку! — воскликнул барон де Мюа.

— Верно, — многозначительно сощурился Фридрих.

— Сами знаете, — продолжал герцог, — как именно выборочно проносился тот шторм… И вот эти записки! Мы долгое время не верили им. Всё думали, что это — очередные происки врагов.

— Как уже не раз бывало, — глядя в потолок, заметил барон.

— И то спорно… — хотел было возразить герцог, но взял себя в руки, — не в этом дело; мы установили, что этот боец действительно числился во второй пехотной когорте его величества. Благо, записи сохранились.