Темный сад

Манеры, стиль общения, даже поведение со слугами — она все неосознанно перенимала, впитывая, словно губка, каждый его вздох и взгляд. Она любила его до слепоты души, до дрожи в коленках, до побелевших в плотно сжатых кулаках пальцев. А он… Он любил другую.

Раны на теле уже зажили, оставляя лишь неровные порезы на дорогой одежде, но это были мелочи. Мелочи, о которых совершенно не стоило бы задумываться. Главное, что она цела и невредима, главное, что сейчас он согреет ее, кутая в пусть и пыльный, но тёплый плед, бережно укладывая на диван у камина.

Языки только что рожденного пламени нежно ласкали поленья, целуя те жадно, до черноты, прожигая своей любовью и лаской. Дрова монотонно трещали, давая пищу ненасытному огню, а тот в свою очередь согревал комнату, наполняя скудным светом.

Темная фигура вечно молодого герцога неподвижно восседала на обшитом бархатом кресле, словно на троне. Он задумчиво сложил руки в замок перед собой, окунувшись в тяжелые думы. Его верхняя одежда была благоразумно снята и накинута на спинку соседнего кресла, стоявшего совсем близко к камину.

Девушка все еще не открывала глаз, периодически всхлипывая и подрагивая во сне, о чем-то переживая.

Темнота, бесконечный мрак и вновь Эдгар идёт в него, попадая на привычный для себя балкон родового поместья. Яркая луна окрашивала всё в округе серебром, лучи ее падали на

лицо мужчины. И вновь он здесь, в своих воспоминаниях, видит первые объятия с Марией. Её миловидную улыбку, нежное кроткое лицо с аккуратными скулами.

Их губы наконец-то прикоснулись друг к другу, затронув и души. Длинные золотистые волосы прядями упали на плечи Высшего. Тогда он был счастлив, правда, душа, на которую снизошло успокоение, всё равно трепетала, он ощущал обман, ложь, пытающуюся выдать себя за истину.

Воспоминания помогали найти ответ, но разрывали старые уже зажившие раны. Боль, казалось, уже утихшая, появилась вновь. Эдгар всё осознавал, ведь понимание приходило и раньше. Находясь сейчас в воспоминаниях, он не мог утаить чувств.

Ему хотелось, нет, он жаждал пролить эмоции, но суровый нрав, выкованный прошлым, не позволял подобного. Вздох стал единственной возможностью выплеснуть накопившуюся тяжесть в груди.

Сложно, очень сложно было отпустить прошлое, в особенности то, что тебя уже не настигнет. Он помнил каждый момент, проведенный с ней в стенах поместья. Помнил скользящие по его телу нежные пальцы, ее звонкий искрящийся голос, жизнерадостность во взгляде и хрупкость.