С точки зрения Чудовища

- С его точки зрения? Не уверен. Но мне было плевать.

Винсент вытер выступившую на лбу испарину и закашлялся.

- Ты заболел? – тени мелькнули по краешку воспоминаний и Исабель стало неуютно.

- Даже если и так, то это ерунда, - Винсент поднялся из кресла и поставил книгу обратно на полку.

- Иди, Исабель. Солнце почти село, как раз успеешь дойти до темноты.

- Болезнь это не ерунда, - Исабель тоже встала. Надо было найти правильные слова, это было очень, очень важно. Тени подходили ближе, прорезаясь воспоминаниями и Исабель, зажмурившись, приказала им уйти.

- А если тебе станет совсем плохо? – распахнув глаза, она сделала шаг к виконту. – Если у тебя будет жар, кашель станет сильнее, ты будешь слаб?

Винсент взял руку девушки в свою и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. Простой жест, но Исабель, ощутив тепло, пробивающееся через ткань рубашки, смутилась.

- Мое сердце все еще бьется, - спокойно сказал Винсент. – Не смотря на бред, жар, чудовищный кашель, сыпь, слабость и что там еще настигало меня за все эти годы.

Виконт отпустил руку девушки.

- Я не могу умереть, ты же помнишь? Как бы плохо мне ни было, стоит мне подойти к черте – болезнь отступает, и я выздоравливаю.

Странное чувство, похожее на то, когда смотришь на первые весенние цветы поселилось внутри Исабель. Нужно было переубедить Винсента. Нужно и все тут.

- Но никто не должен оставаться один, когда ему плохо, - в этом девушка была абсолютно уверена.

У виконта дернулся уголок рта.

- Я очень давно один, Исабель. И болезнь – не худшее из того, что со мной могло произойти. Иди, пока не стемнело. Это приказ.

Ну да. Прислуга-господин, и как она могла так быстро об этом забыть.

Склонив голову, Исабель молча выскользнула из комнаты.

Тонкий серп месяца то скрывался, то выныривал из-за туч. Исабель видела его в тонкой щели между краем окна и не задернутой до конца занавесью – ткань была грубой, серой, но поверх Исабель в свое время вышила цветочки. Толстой красной нитью.

В доме было непривычно тихо. Не храпел отец, не скреблась прикормленная хлебными крошками мышь – тоже, что ли, скучала? Отец беззлобно ругался, мол, не хватало нам тут мышиного выводка. Но в доме у гончара много не нагрызешь, большую часть запасов Исабель держала в высоких глиняных кувшинах с крышкой. Мышь, видимо, попалась приличная. Утаскивала крошки куда-то за печь, на полу не гадила, друзей не водила.

Девушка вздохнула и села в кровати.