С точки зрения Чудовища

Интересно, почему красавица Лисавет решила отравиться, и где она, больная, взяла ягоды «вороньей смерти», любящей прятаться в лесу, в низинах, укрывшись от света толстыми широкими листьями?

Я не удивлен, что Исабель думает, что Лисавет умерла от простуды – кто скажет такую правду ребенку.

Но знахарка… знахарка должна была понять, что к чему. Наверное, согласилась не выносить сор из избы.

Жаль не узнать, какой именно сор.

Было бы… было бы интересно. Возможно, когда Мелех вернется, я потревожу его душу этим вопросом.

Я не хочу думать, почему я вообще сорвался впервые за столько лет. Просто обещаю себе, что больше этого не произойдет.

Глава 4

- Нет, все-таки это неправильно! – Мелех в который раз поставил корзину на пол и принялся вытаскивать из нее вещи. – Не могу я оставить тебя тут одну. Не могу и не оставлю! Все, точка.

- Папа, пожалуйста, не надо снова начинать этот спор, – Исабель ласково взяла отца за руку.

- Первый день с Винсентом прошел неплохо, я справлюсь.

Я хочу, чтобы ты выздоровел и вернулся ко мне. Ты обещал, что долго-долго будешь рядом со мной, помнишь? Когда мама умерла.

- Помню, - гончар вздохнул. – Все никак не привыкну, что ты выросла и теперь заботишься обо мне. А ведь это я должен следить за тем, чтобы в твоей жизни все было безопасно и спокойно. Какой же я отец?

Исабель обняла Мелеха.

- Самый лучший на свете.

Исабель и Мелех поднялись задолго до рассвета, чтобы собрать вещи гончара и еще раз проверить, все ли нужное взято с собой. Мелех не переставал говорить, что его отъезд – большая ошибка, и все порывался выложить вещи обратно и пригрозить Исабель отцовским наказанием, если она сейчас же не признает, что он прав.

Исабель обнимала отца, хмурила брови, топала ногой, извинялась, снова складывала вещи и не переставала рассказывать, как она ждет возвращения Мелеха – здорового и полного сил.

Разлука с отцом походила на кошмар, в котором она оставалась одна, перед двумя могилами, и никак не могла вспомнить ни лица матери, ни отца. Осознание внезапного одиночества, беззащитности перед остальным миром, было так мучительно, что Исабель просыпалась в слезах и крике. И с облегчением прислушивалась к могучему храпу отца в соседней комнате.