Наследница проклятой крови

Я отшатнулась и юркнула за кресло, понимая, что это препятствие вряд ли остановит Лорда Сторма.

– Не заставляй меня делать это силой, если ты примешь неизбежное, всё пройдёт менее болезненно, – проговорил он, огибая кресло.

К своему ужасу, с каждым словом Лорда я видела у него во рту начинавшие постепенно расти клыки. Я сделала лишь шаг к двери, но вампир оказался рядом быстрее, чем успела что-либо понять. Он схватил меня, не давая возможности двигаться, и быстрым точным движением вонзил зубы в шею. Крик застрял в горле, жгучая боль распространялась от шеи по всему телу, всё поплыло перед глазами.

– Вы… Будьте прокляты! – прохрипела я, глядя в его чёрные глаза. – Как вы могли?

– Мне и правда жаль, Аделаида. Если бы был другой выход, я бы решил всё иначе, – мощные плечи Лорда поникли, с отвращением к самому себе он кинул запачканный кровью платок на тумбу.

– Кто дал вам право распоряжаться чужой жизнью? Это ваше решение, не моё, – я попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами прыгали звёздочки, а дышать было неимоверно тяжело, словно на грудь опустили невидимый неподъёмный груз.

– Будет больно только первые сутки. Затем ты почувствуешь себя лучше. Но лишь на несколько дней. А потом придёт жажда. Ты должна будешь выпить кровь в течение тринадцати восходов солнца, иначе иссохнешь и умрёшь, – проговорил Лорд, не глядя на меня.

«Я не буду пить кровь. Не буду. Ни за что», – мысли запрыгали, завертелись, и я провалилась в приятную, опустошающую голову темноту.

Глава 9.1

Лорд Лансель Сторм направлялся в покои своей жены. Он считал, что она первой должна узнать о его решении обратить Аделаиду. Сторм знал, что Хелла будет в ярости, но, проведя почти четыреста лет в одном замке с ней, он уже научился ловко лавировать в шторме её психической неуравновешенности.

Сторм постучал в дверь. У них с Хеллой не было совместных покоев. Никогда. Более того их спальни находились на разных этажах на максимальном удалении друг от друга. То, что в первые годы после их свадьбы воспринималось как сохранение свободы, как уважение личного пространства каждого из супругов, со временем превратилось в холодность и отчуждённость.