Жена для Полоза

Но залезть в горячую ванну и смыть с себя эти взгляды, дрожь и холод, который, кажется, почти добрался до костей, - это было сейчас важно. Простые действия, жить здесь и сейчас, не загадывая, что будет завтра.

Как будто воображаемый лабиринт вдруг выкинул перед ней еще одну дверь. Темную, покрытую тайной. Дрогнуло что-то в глубине души, прошлось ветром по плечам. И неразборчивый шепот в ушах.

Совсем как тогда, в самом начале.

Но тогда она была в своем мире, свободна, сама себе хозяйка. И это был ее выбор. А теперь она здесь, во власти царя змей.

Оля настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как они дошли до ее апартаментов. У-Лэншшш время от времени поглядывал на нее как-то загадочно, как будто знал что-то важное, но молчал. Тяжело так, когда от тебя скрывают информацию. У самых дверей Оля обернулась:

- Спасибо.

- Ой, е? - вскинул бровь У-Леншшш. - За что?

- За то, что защищаете.

Он тихо шипяще рассмеялся.

- Вот завтра на прогулку поедем, тогда и благодарить будешь. А сейчас отдыхай, невессста.

И ушел раньше, чем она успела осмыслить. Так странно... Разве теперь, когда начался отбор, им не нужно постоянно торчать перед глазами у царя? Или, может быть, им дали перерыв? А ведь действительно, как она сразу не подумала. Полоз - царь, у него могут быть дела поважнее, чем какой-то там отбор невест.

Хмыкнула про себя и толкнула дверь.

***

Ее прислужницы-змейки, конечно же, набросились на нее с расспросами прямо с порога. Им было интересно в мельчайших подробностях, как все прошло, кто во что был одет и какие у кого были украшения. Всякие такие женские дела. Блестели глазками, цокали языками и ахали. Сейчас они казались обычными молоденькими девчонками, и Оля могла их понять. Но это было утомительно.

Она постаралась рассказать обо всем, что помнила. Только про то, что ею интересовался тот черно-желтый молодой наг, говорить не стала.

Значит, надо искать выход, возможность выбраться из этой ситуации.

В конце концов девушки, видя, что она рассеянна и на вопросы отвечает через раз, накрыли ей на стол, сделали ей ванну погорячее и оставили в покое.

В тишине и в одиночестве лучше думалось. Она влезла в ванну и закрыла глаза.