Марья Моревна

Ничего, сердешные, не долго вам плакать! Маруша уже учит меня колдовству. Скоро я стану сильной могущественной ведьмой, а уж тогда припомню соседушкам каждую вашу слезинку! Земли наши обратно верну, а ратникам придумаю такие кольчуги, чтобы стрелы в них не попадали, а мечи обратно отскакивали…

…Мне тридцать шесть. Я стою на высоком холме и наблюдаю за ходом очередного сражения. Сила на нашей стороне, а значит, мы не только выиграем бой и войну, но и добудем себе выгодное мирное соглашение, новый торговый путь и несколько мешков с золотом в царскую казну.

Окрестные князья и короли знают: Моревна никогда не нападает первой, однако захватчикам спуску не дает и гонит их батогами до горизонта. Кто в это не верит, убеждается на собственной шкуре.

Позади что-то бормочет Иван. Я не понимаю, для чего муж напросился со мной в поход – он хороший хозяйственник, но в военном же деле не смыслит ничего.

За спиной раздается странный звук. Я оборачиваюсь, и в тот же миг мое плечо пронзает вражеская стрела, непонятным образом отыскавшая брешь в стене магического купола.

От боли и неожиданности я падаю на колени. Иван кидается ко мне и громко зовет на помощь. Его руки трясутся, глаза по размеру напоминают монеты, а лицо стремительно бледнеет.

Пытаюсь объяснить супругу, что пугаться не надо. Главное вынуть стрелу, а уж рану я залечу в два счета. Он меня будто не слышит. Тянет за здоровое плечо и повторяет: «Вставай, Марьюшка, вставай!» От его действий мне становится только больнее.

Я кричу: «Вытащи стрелу!» Иван продолжает попытки поставить меня на ноги, бормочет: «Вставай, вставай! А ну как воины решат, что ты погибла? Мечи побросают, да убегут, что я потом с ними делать стану? Вставай…»

Отталкиваю его в сторону и быстрым пассом вырываю древко с наконечником из плеча. На землю крупными каплями начинает литься кровь…

…кровь повсюду. Ею окрашен снег и редкие развороченные деревья. Неогранёнными рубинами она сверкает на порванных кольчугах и обломках мечей.

На снегу лежит Ратибор. Его голубые глаза неподвижно смотрят в серое зимнее небо. Неподалеку поломанной куклой застыл Кощей. Лицо колдуна белоснежно, нос заострен, черные пряди волос кажутся терновыми ветками.

Меня начинает бить дрожь. Как же так?! Разве может он умереть? Он обманул Марену, он заключил свою смерть в Иглу! А Игла – вот она, на моей ладони…

Красноватый огонек на кончике артефакта гаснет, и тот превращается в горсточку черного праха.