Джакал. Раскаленные дни

 – Подумаю, что с тобой делать в случае, если… ну, ты поняла, в общем.

– «Делать со мной». Понятно, – передразниваю его, почти окончательно уверившись в том, что этот мексиканец не причинит мне вреда; слишком уж он любит себя, чтобы рисковать с похищением дочери главы крайне влиятельного клана.

– Ну и хорошо, что понятно, принцесса. А теперь закрой на время рот, – продолжает хамить гад, чуть прикрыв веки и откинувшись на спинку стула. – Ты меня утомляешь.

Круз проводит горизонтальную невидимую черту у своих губ, делая знак, чтобы я, мол, заткнулась.

А ты – нет, амиго, не утомляешь. Груби-груби дальше. Чтобы задеть меня по-настоящему, тебе ох как придется попыхтеть, Адриан Дельгадо.

Глава 9

Об истории Фриды и таинственного юноши я случайно вспомнила лишь спустя время, когда посмотрела старый турецкий фильм «Королек – птичка певчая»[12 - Турецкий мини-сериал 1986 года.]. Там была героиня по имени Фериде Ханум. Фрида, Фериде – очень созвучные имена. Мне тогда уже было двенадцать – достаточный возраст для того, чтобы подзабыть детские обидки на бабулю и принять историю Фриды такой, какой ее задумала моя жестокая nonna.

– Так чем закончилась та история, ба? – буркнула я, когда бабушка выключила фильм про королька – птичку певчую.

Очень проницательная и к тому же имеющая охрененную память для своих лет, бабуля Серафина повернулась, и по ее лицу стало ясно, что она точно знала: я не выдержу-таки и рано или поздно выведаю концовку сказки.

– Ладно, слушай, – произнесла она мягко, присев в кресло напротив меня. – Сперва Фрида возненавидела всех парней на свете, потому что в них она видела предателей, лжецов и разбивателей сердец. Шли годы, а Фрида по-прежнему жестко осекала женихов в любых попытках пригласить ее на свидание. Втайне ее нежное сердце всё еще трепетало в надежде на то, что юноша, теперь уже, наверное, ставший еще более сильным и красивым, вернется и посватается. «Ведь явно произошло событие какой-то непреодолимой силы, раз он не прискакал в назначенный год», – думала Фрида, стараясь как-то утешиться.

– «Мухи»? – переспросила я, представив, как в области груди несчастной Фриды роятся зеленые и очень жирные насекомые с крыльями.

– Му-ки, внучка, – поправив съемный зубной протез, бабуля весело хмыкнула. – Ох, Лира, я молюсь каждый божий день великомученику Эфизио, чтобы ни ты, ни твои дочери не знали, что такое любовные муки.