Джакал. Раскаленные дни

Отец написал, что подъедет Круз с какими-то документами. Надя придумала передать через подручных, чтобы «балканец» заодно купил китайской лапши. «Метнулся» на другой конец города, собрав все пробки. Подумаешь, не правда ли, ерунда?!

Подобные надины интрижки вызывали во мне неоднозначные чувства: с одной стороны – муки совести за трату его времени и пользование своим положением, а с другой – непреодолимый азарт в очередной игре, несмотря на стопроцентно предсказуемый проигрыш.

– А теперь, подруга, давай поприкалываемся над ним, – потерла руки Надя, когда раздался сигнал видеодомофона.

 – Снимай-ка свои уродские спортивные штаны. Поглядим, как он отреагирует на твои «орешки».

На тот момент мы почти уговорили бутылку белого маминого вина и чуток захмелели. Под стук пульса в висках я шла на подкашивающихся ногах к двери. А нахалка-Надя спряталась и громким шепотом, через смешки, подбадривала: «Давай-давай, отворяй ворота!»

Круз, конечно, обалдел! Это было заметно. Медленно хлопнув карими глазами, он сглотнул и молча протянул остывшую лапшу и папку с документами.

– Грацие милле![5 - Спасибо большое! (Ит.)] – выдавила я с напускным капризным видом, закатив глаза.

Я резко развернулась, демонстрируя ему попу, обтянутую тканью черного белья. На полпути к входу в комнату я обернулась. Круз стоял в дверном проеме и смотрел. На мои «орешки» смотрел.

– Закрой дверь с той стороны уже! Сквозит! – бросила ему дерзким тоном и практически побежала к Наде в спальню.

Хлопок автоматически закрывающейся входной двери.

Надя не могла видеть ту сцену, но она лежала на моей кровати вся пунцовая и угорала, зажимая рот ладонями.

– Ну ты и шлюшка, боже! – завизжала она. – Идем, выпьем!

Ну зачем я повелась на разводки этой русской засранки?!

Позже, уже оставшись в одиночестве, ко мне пришло понимание, что Надя, по сути, ни при чем. Мне нравилось то, что я сделала. Нравилось, как он пялился! Хоть какие-то крупицы того, что он дарил бабам постарше и поопытнее. Решение созрело мгновенно: продолжать в том же духе…

– Слушай, Лир, не загоняйся ты так, – сказала Надя в столовке, когда узнала, что с «боснийским головорезом» дела никак не продвигаются.

 – Думаю, подруга, он вообще какой-нибудь сутенер. Куча разных тёлок. Если так, то шансов никаких. Ни у тебя, ни у меня.

Надя всё накручивала и накручивала, придумывая про Круза новые биографические подробности. Наемник-убийца. Смотрящий за борделями. Посредник в наркоторговле с Западной Европой.