Тайна Шато

Что на этот раз он придумал?

— Хочет всем рассказать, какая ты предательница, — тихо ответил друг, закрыв за собой дверь. — Я лично сам не слышал — передали.

— Ха, да пошел он! Интересно будет послушать доказательства, — хмыкнула яи направилась на кухоньку.

Поставила чайник на плиту, достала вчерашние булочки с изюмом и песочное печенье.

— С Лэнсом шутки плохи, Шато. Он говорит, что ты сдала семью оборотню. А за предательствоу нас жестоко карают: заживо вырежут татуировку...

— Прекрати, — холодно возразила я, поставив перед Коннором чашку с заваркой и пододвинув сахар и маленькую ложечку.

— Никого я не предавала, а если бы оборотень узнал, что я состою в банде, так засадил бы в тюрьму. Мистер Торгест унюхал во мне мага иллюзий и велел сотрудничать со следствием.

Другу я не рассказывала про кведи, это была только моя тайна, о которой теперь знал сыщик. Даже если оборотень промолчит, то вскоре правда выйдет наружу, когда душа не придет к полицейскому магу. Тогда дознаватель вспомнит о кведи мистера Лоренса и обо мне, а там люди начнут сочинять сплетни.

Но пока... каким-то внутренним чутьем я понимала, что не стоило болтать о сделке с душой дока.

— Ты что-то скрываешь, Шато. Я слишком хорошо тебя знаю.

Взгляд голубых глаз прошелся по моему телу, укрытому длинным теплым халатом. Девчонки в банде млели от Коннора, я же всегда оставалась равнодушной. Возможно, причина крылась в том, что мы вместе росли и я воспринимала друга, больше как старшего брата, чем любовника. Единственным, кто смог меня смутить и сбить с толку, был оборотень.

— Выключи мачо, со мной это не сработает, — усмехнулась я.

Чайник засвистел, оповестив, что вода закипела. Налив себе и другу кипятка, присела рядом с мужчиной. В кухоньку вмещались узкий стол, две табуретки, плита и раковина. Я сидела впритык к окну, а Коннор касался спиной стены. Больше двух человек просто бы не вместилось.

— Ты всегда была ледышкой, даже ночью, — вздохнул Коннор. — Иногда я думаю, что ты и не любила меня вовсе.

— В приюте не учат любви, — пожала плечами, невольно дотронувшись до левого плеча, где скрывался уродливый шрам.

Он немного заходил на ключицу и спину. Поэтому никогда не носить мне открытых платьев с короткими рукавами.

Кто был виноват в том, что пятилетняя девочка опрокинула на себя кастрюлю с супом? Повариха, воспитатели? Я никого не винила: любопытство сыграло со мной злую шутку.

Ту боль я помнила очень ярко, а потом полностью провал в памяти — лишь участливое лицо доктора Лоренса.