Иномирец

Я решил последовать совету Киена и подошел к рубиновоглазовому Отлирху. Глядя прямо ему в глаза, послал мысль:

- Если освобожу тебя, сможешь себя сдерживать? Тут три раненых доргини и моя Связанная.

В ответ в глазах мелькнула скорбь и непередаваемая тоска. Жаль шаенга. Как он жить будет дальше с осознанием собственных страшных поступков? Мне было хорошо известно, что внутренние муки несравнимы с любым внешним порицанием. Но чем помочь ему, я не знал. Вся надежда была на Дину.

- Да, - пришел простой ответ.

Осторожно отпуская его кровь и возвращая телу подвижность, я боялся, что он не устоит на ногах, но молодой шаенг, обхватив голову руками сделал глубокий вдох и сразу сорвался с места.

Мы дернулись следом, схватившись за сорги, но тут же остановились. Шаенг упал. Раздался приглушённый вой. Разрывая дерн когтями, шаенг содрогался на земле в жутких рыданиях. Скольких они успели убить, сколько боли и горя принесли, известно только им. Но нам всем было тяжело, вдвойне тяжело осознавать собственное бессилие. Рултаргх словно почернел изнутри, в глазах Киена стояли слезы, Нитрок потрясенно замер. Волны отчаяния, боли и невыносимого страдания, исходившие от Отлирха, находили отклик и в наших душах.

Наши переживания будничным предложением прервала Дина:

- Идите есть беляши, слезами горю уже не поможешь.

- Я заберу его домой. Сейчас. Мы перенесемся жемчужиной, - глухо прошептал Рултаргх.

- Нет! – Дина категорично рубанула воздух ладонь. - Он останется. Пусть исправляет собственные ошибки.

Мы потрясенно уставились на нее.

- Ты уверена? Стоит ли? Так близко от места бойни, и их жертвы перед глазами, - меня переполняли сомнения.

- Именно. Вот и будут выхаживать их.

Дина в очередной раз поразила меня своим решением. Любой из нас бы постарался максимально изолировать доргинь. А уж доверить напавшим шаенгам уход за ними!..

Мы подошли к импровизированному «столу», есть действительно очень хотелось, а впереди было ещё много работы. Когда мы принялись за незнакомое угощение, Дина тихонько скользнула в сторону терзавшегося муками раскаяния шаенга.

Я забеспокоялся, поднялся и тихо двинулся следом.

Она осторожно присела рядом с несчастным и тихонько провела рукой по его волосам. Шаенг вздрогнул и затих. А Дина снова и снова ласково гладила его по голове, что-то успокаивающе шепча. Постепенно я почувствовал, как отчаяние и тоска в эмоциях рубиновоглазого сменяются покоем и надеждой. Удостоверившись, что Дине вреда он не причинит, я вернулся.