Его невинная Алая

Моя решимость таяла с каждой минутой и когда Перт завернул за угол, перед борделем, то меньше всего я ожидала нападения.

Краем глаза я успела заметить быстрое движение, уворачиваясь и приседая. О землю ударился массивный кирпич, трескаясь и разлетаясь несколькими мелками кусочками в разные стороны.

– Кто ты?! – рыкнул испуганный мужчина, перехватывая свой кожаный портфель на манер щита. Вот только вряд ли он ему чем-то поможет. Не с демоном.

– Страж, – сухо ответила я, чувствуя, как мои печати начали перемещаться по телу, создавая несколько щекотливое ощущение.

Видимо, отец был прав, и когда жертва была близка, то печать Смерти жила своей жизнью. Радовало, что они двигались в нужном направлении – одна к правой, вторая к левой руке.

– С-с-с-траж? – заикаясь, уточнил Перт, и побледнел, как полотно. Но если я ждала, что он лишь сильнее испугается, то сильно ошибалась. Вместо страха, я заметила, как в болотных глазах отразилась решимость, посменно с агрессией.

– Живым не дамся, – прорычал мужчина и кинул в меня портфелем, а сам бросился следом с кулаками.

– Живым ты и не нужен, – не особо радостно заметила я и призвала свое пламя. Драться я пусть, и умела, немного, однако биться с разъяренным мужчиной, для которого это был последний шанс на выживание пустая трата времени. Он был сильнее и жаждал уничтожить меня.

Перт не умел атаковать, как боец, его лихорадочные и попросту глупые выпады закончились лишь тем, что он подвернул ногу и упал на землю, с громким стоном боли.

– Прости, – прошептала я, наклоняясь и чувствуя трепет и жалость в груди.

Но мне нужно было это сделать – забрать душу, чтобы спасти себя.

Выжить или умереть, это относилось не только к сбежавшим смертникам, но и стражам, которым просто не оставили выбора.

Когда печать соприкоснулась с кожей Перта, то меня словно обухом по голове ударили. Перед глазами расцвели разноцветные звезды, заставляя резко вздохнуть и упасть на колени, больно ударяясь ими о холодную землю. Позвоночник выгнулся, и я увидела странные картинки – это была жизнь Перта, которая сейчас перетекала в меня, оставаясь там на сохранении.

Меня трясло, как в лихорадке, отчего зубы начали стучать друг об друга, а волосы вспыхнули адовым пламенем, освещая переулок не хуже самого солнца.

Когда душа полностью перетекла в одну из моих печатей, я рухнула на землю, замечая, что тело Перта начало исчезать. Прямо на моих глазах оно истончалось и вскоре просто испарилось, словно здесь никого и не было никогда.