Его невинная Алая

Зачем? Что ты от этого выигрываешь?

– Правду, Джесмин, – улыбнулась девушка, а после в ее руках появилась одна из баночек с душами. – Мне нужно кое-что выяснить.

– Что? Причастны ли к этой краже Стражи? Но если это так, то почему ты считаешь невиновной меня, определяя разгребать архивные завалы? – я сложила руки на груди и посмотрела на Смерть с недоверием.

Я не считала ее глупой или нахальной. Понимала, что все действия продуманы на несколько ходов вперед, ведь она была бессмертной, черт, да она была той, кто мог продлить или укоротить жизнь любого.

Она была мудрой и вряд ли бы стала действовать инфантильно, как это делают простые смертные или даже волшебные жители Аша.

– Разберись с моим архивом, Джесмин и ты поймешь, почему я дала тебе такое задание. Там все в несколько запущенном состоянии, ведь мне приходилось тысячи лет работать в полном одиночестве, помощников не было. Удачи, демон, – попрощалась со мной девушка, исчезая в сером тумане и лишь напоследок прокричав, – Архив прямо по коридору, ты не пройдешь мимо!

И вот, я уже одна в темном, странном помещении, что окутывала серебристая магия смерти.

Сглотнув, сбросила нервное напряжение со всего тела и отправилась по коридору.

Поведение Смерти было странным и каким-то слишком уж загадочным, даже для столь необычного порождения магии. Она задумала что-то. Но что? И зачем я ей в этом архиве, пока остальные искали пропавшие души?

Вопросов целый миллион. А ответ ноль без палочки.

На душе было неспокойно, в груди рос неприятный ком подозрений.

Но все это осталось позади, когда я открыла дверь и увидела комнату, заваленную рядами пожелтевших и белых карточек, что валялись просто везде.

Я сглотнула, понимая, что ловить души было куда проще, чем навести порядок на этом складе!

Что за подстава?!

Глава 24

Глава 24

– Один миллион триста двадцать семь, один миллион триста двадцать восемь, один миллион триста двадцать девять… – отсчитывала я, раскладывая карточки по алфавиту.

Это казалось настоящей каторгой. Внутреннее пламя просто насмехалось надо мной, подрагивая и переливаясь всеми оттенками оранжевого и синего.

Я была завалена карточками, они были повсюду, окружая меня и не позволяя выбраться из этих огромных, неразгребаемых завалов. Голова уже просто раскалывалась, в легких было килограмма два пыли и грязи, в волосах килограмм десять, а про одежду, что приобрела неприятный серо-коричневый оттенок, я даже говорить не хотела.