Его невинная Алая

Я даже не успела среагировать, когда огненный хлыст ударил по спине Дюмо и тот взвыл, сотрясаясь от боли и обиды. Это сделал Энгес, который предпочитал самостоятельно меня оскорблять и доставать. Правда, даже он не позволял себе называть меня шлюхой.

– Akhad dedro! – прошипел сквозь зубы Энгес и Дюмо, ругнувшись себе под нос извинился. Правда вымучено, и я не особо поверила.

– Zerhan, – буркнул Дюмо и, развернувшись на пятках, оставил нас втроем.

Akhad dedro – «убью, расчленю», zerhan – «извини».

– Итак, что тут случилось, Энгес? С каких пор ты стал метать огненные шары в гостях, да еще и бить Дюмо хлыстом? Нервишки шалят? – с интересом спросила я, зарываясь пальцами в распущенные волосы и чувствуя, как от легкого массажа голова начала болеть меньше.

– С тех пор, как ты печати получила, – огрызнулся Энгес и глубоко вздохнул через нос, пытаясь успокоиться.

– Это тебя больше не касается, – я поняла, к чему именно клонил варос. Он сейчас пытался поссориться со мной из-за того, что я стала Стражем, как в свое время и варос обрек себя на вечное служение Смерти.

– Меня касается все, что связано с тобой, Джесси, даже если ты так больше не считаешь, – голос Энгеса изменился, как и его взгляд. Сейчас он смотрел на меня с тоской во взгляде, и какой-то обреченностью в словах. Я почувствовала, как сердце предательски екнуло, сжимая от того, как смотрел на меня варос.

– В любом случае уже ничего не изменить. Отменить контракт невозможно, как и избавиться от печатей. Поэтому не будем обсуждать эту тему и дальше. Догони Дюмо и проследи, чтобы он не поджег в замке что-нибудь. Или кого-нибудь, – добавила я, прекрасно зная, на что способен мой кузен в подобном настроении.

– Конечно, как всегда перевела тему, – фыркнул Энгес, но прозвучало это совершенно беззлобно, скорее устало.

– Ты сам это начал, Энгес, поэтому не нужно винить во всем меня.

– Знаю я, знаю, – сухо отозвался мужчина и ушел, оставляя нас с Ланселем наедине.

Смотря вслед уходящему варосу, я словно перенеслась на три года назад, когда увидела его и ее, когда мне впервые разбили сердце, и я перестала чувствовать себя целой. В душе бушевало пламя расставаний и печали, а руки дрожали от воспоминаний, что терзали столько лет.

Возможно, я так и не смогла простить Энгеса.