Соблазнить учителя главного героя

Дворцу Безмятежности горы Нинцзин не просто так дали подобное название: здесь действительно в любое время суток царит тишина и покой, которым способствуют как прилежные и послушные обитатели его стен, так и предметы декора белого и синего цветов. Отделённый от прочих дворцов бамбуковым лесом, дворец Безмятежности является пусть и не главенствующим, но самым желанным для обучения во всей школе, ведь преподаёт здесь великий мастер Бай Хэпин. Он никогда не повышает голос, никогда не злится, никогда не наказывает без причины, впрочем, он никогда и не смеётся.

Ненавижу это место. Ненавижу его.

- Шицзе, помоги!

Вырванная из многодневной медитации, я, сохраняя ледяное спокойствие на лице, открываю глаза и встречаюсь с миловидным личиком Ло Чжун. Уединённая хижина в бамбуковом лесу не спасла меня от её навязчивого внимания – какая неожиданность!

- Ты что-то хотела, шимэй?

Девушка в летних бело-синих одеждах адепта, лёгких и воздушных, отражающих всю её ничем не обременённую натуру, присаживается на пол рядом с кроватью, где я предавалась самосовершенствованию, и хватает меня за руки.

- Возвращайся во дворец, шицзе! С тех пор, как ты ушла медитировать, учитель просто зверствует! Мы вчера пятьдесят кругов вокруг горы бежали – я думала, прямо там и умру.

Заслышав цифру пятьдесят и слово «умру» в одном предложение, я сглатываю слюну и резко высвобождаю кисти, пряча их под себя, чтобы скрыть дрожь.

- Если учитель сказал, что надо бежать, значит, надо бежать, - кое-как выдавливаю из себя я, комкая тонкое одеяло.

- Хоть ты и стала старшим адептом нашего дворца, не забывай, что когда-то ты была сяошимэй! – строго напоминает мне девушка и тут же пристраивает свою пустую головку у меня на коленях. - Пожалуйста, шицзе Ли.

Глубоко вздохнув, я легонько треплю её по косичкам. В отличие от меня, обладающей каштановыми волосами, свидетельствующими о болезненности, она классически черноволосая хорошенькая китаянка.

- Шицзе обязана заботиться о своей шимэй, - повторяю я те же слова, что говорила мне она когда-то. В обеих моих жизнях в этом проклятом мире.

И пока, осчастливленная моим согласием, Ло Чжун бежит по тропе впереди и что-то щебечет, искренне полагая, что я её слушаю, мои мысли суетятся в голове, подобно назойливой мошкаре. Всколыхнутые ей воспоминания пробегают перед глазами – и никуда от них не спрятаться.