драбблы по манхве «расцвет принца»

Там его ждал Би Соль.

У Рю Хва упала челюсть: его сын был таким смелым! Вот в его прошлом стоило быть таким же...

От До Ха исходила такая спокойная аура. Он лишь на миг стеснительно улыбнулся и потом нацепив на себя маску серьёзного человека, забрал коробочку, затем ушёл к себе.

- Если бы я был таким же как сын, я бы спас Хва Рим, - смотря на всё это, с грустью проговорил Рю Хва, держа платок при себе. - Моя любимая императрица, надеюсь, ты гордишься своим сыном. Но я тоже им горжусь. В отличие от глупого отца он способен защитить свою любовь.

Рю Хва с улыбкой посмотрел наверх.

- Хва Рим, моя императрица, моё солнце, моя драгоценность, - нежно проговорил он. - Я люблю тебя.

"- Я тоже тебя люблю, Ваше Величество...."

Жар

До Ха безумно болен.

В последнее время ему казалось, что он смертен: его тело становилось горячее, а дыхание медленнее и глубже, а главное - появлялся сильный жар, который все никак не мог спасть.

До Ха пытался лечиться: пил рекомендованные ему настойки, ложился спать вовремя и даже находился в тепле, но жар не проходил.

- Рю До Ха, не пугай меня, - сказал он и уже который раз за день принёс ему сильные настойки. - Пей.

До Ха послушно выпил всё, но здоровье не улучшилось: вместо этого он вновь улёгся в постель и тихо лежал, держа руку на лбу.

В таком положении он находился часами, а Пэк Ран продолжил приносить ему кучу снадобий.

- Рю До Ха, - он, уставший, тихо сказал. - Из-за тебя я даже поесть не могу.

Он ввалился в комнату До Ха без предостережения, и с кряхтением и стонами сел на пол, чуть и не засыпая.

До Ха подслушал служанок за дверями, как они говорили что-то, тихо, и шаги, такие родные, будто До Ха знаком с ними лично.

Двери открылись со скрипом, а Пэк Ран так и не проснулся.

Чок Ён зашла в покои До Ха без громкого шума.

До Ха еле привстал с постели и тихо украдкой посмотрел, как она с улыбкой приближалась к нему, из-за чего разлилось в теле приятное тепло.

Она привстала рядом с До Ха, пока он все еще смотрел на нее, и медленно коснулась его открытых плеч, из-за чего он лишь поежился: руки Чок Ён были невероятно горячими.