Зверь

Уставилась в деревянный потолок и облизнула губы. Пить хотелось. Хоть каплю. Только где взять? И как я сюда попала? Перед глазами появился склеп, жители, дорога и громадный медведь. Вздрогнула и закрыла глаза.

Это ведь не сон. Правда. Мрачное воспоминание.

Осторожно повела головой, чувствуя боль, отдаваемую в висках.

Я жива. Значит, все не так плохо.

И я здесь… на печи, в тепле. Меня спасли.

Выдала стон и покрутила шеей, желая знать, где нахожусь. Лежала в небольшой просторной побеленной избе на печи. Видела дубовую кровать, стол и сундук.

Приподнялась и попыталась сесть, но не смогла. Тело не слушалось, что вызывало тревогу.

Что со мной?

Возможно, медведь все же сломал мне позвоночник? Но боли не чувствовала.

Послышались скрипучие шаги на снегу. Нахмурилась и стала ждать. Дверь открылась и увидела мужчину. Высокого, мощного со шрамами на лице. Он прижимал к груди огромную связку дров. Прошел к печи и с грохотом бросил их. Снял свой тулуп и помыл руки в тазу на табуретке.

Наблюдала за хозяином и не знала, что меня ждет.

Одно радовало – если мясо варится, значит, не я его обед. Конечно, кровожадные мысли, но и ситуация нестандартная.

Мужчина схватил глубокую миску с угловой полки и налил суп из казана на печи. Размешал и накидал туда куски хлеба.

В животе заурчало. Хотелось есть. В груди закралась маленькая надежда, что хозяин меня покормит, раз спас, но она тут же бесследно исчезла. Я услышала, как он сел на табурет и принялся трапезничать, громко заедая суп большими кусками вяленой рыбы, которую достал из небольшого погребка под досками.

Лежала и смотрела в деревянный потолок, понимая, что засыпаю. Сон вновь одолевал меня. Это хорошо. Не слышать и не видеть.

Почти провалилась в сон, когда меня стащили с печи и понесли. Хотела закричать, но могла только открывать рот.

Меня поднесли к столу и усадили на стул со спинкой, не обращая внимание на слезы от боли. Все тело словно ожило, передавая мне свою муку. Мужчина нажал пальцами на челюсть и втолкнул ложку супа, закрывая рот.

Думала, захлебнусь, но пронесло. Через секунду я жадно проглотила вкусную, пусть и горячую похлебку. Язык обожгло, на что мужчина выдал странный звук, похожий на рык, и стал дуть, перед тем как вливать в меня.

До сих пор не помнила, кто я, но точно знала, что вот так меня кормили впервые. Когда все закончилось, мужчина протер влажной тряпкой мне лицо и отнес на печь, осторожно укладывая на шкуру.

Думала, уйдет, но нет. Чего-то ждал.