Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона

Ему бы самому сейчас принять драконью форму, но этот коридор был слишком узким.

Внезапно одна из тварей выпустила из пасти такую порцию огня, что мы с Дэйном еле успели увернуться.

— Ну, если вы волшебные… — Я не закончила, и купол антимагии окружил атаковавшую тварь. Та взревела, стала бить по нему лапами, царапать когтями, но лишь делала себе больнее.

— Стойте! — крикнул Хэг-Дааль, видя, как оставшиеся два врага бросаются на нас. — Мне нужно поговорить с ва…

Он не закончил фразу, когда изуродованный дракон сбил его с ног и протянул когтистую лапу к его лицу.

— Купол, Роника! — Дэйн всё-таки выхватил нож и ударил прыгнувшего навстречу врага. Увы, толстую шкуру было не так-то легко пробить! Тогда Дэйн вцепился чудовищу в глотку голыми руками. Огоньки запрыгали вокруг изуродованных драконов, запахло палёными шкурами. Чешуя, которую лизнул огонёк, зашипела, словно раскалённый металл, щедро залитый водой.

Я сорвала с шеи засветившийся талисман и ослепила его сиянием раненое чудовище, отшвырнув от Дэйна. А теперь, когда между ними было хоть какое-то расстояние, создала купол!

Хэг-Дааль окружил себя пламенем, и тварь бегала вокруг него, однако не осмеливалась прыгнуть и лишь злобно выла. Я заточила в купол и её.

— Всё в порядке, — Дэйн сунул нож за пояс, приблизился ко мне. Рубашка на моём драконе была разорвана, волосы и брови слегка опалены. — Вопрос: что с ними делать?

Хэг-Дааль вышел из своего огненного круга слегка перепачканный, с алой царапиной на щеке, но в остальном целый и невредимый.

— Я попробую залезть им в головы, — с этими словами он бросил на меня вопросительный взгляд. — Ваши куполы выдержат, Роника?

Я сжала губы и кивнула. Надо будет — укреплю.

Следующие полчаса мы с Дэйном наблюдали за тем, как чудовища сначала бьются и воют, а затем успокаиваются одно за другим. Хэг-Дааль по очереди проникал в мысли каждого из них, пытался успокоить и внушить им, что мы не враги, что двое из нас — драконы.

— Они действительно когда-то были драконами. За семьсот лет до этого дня их не только изуродовали внешне и внутренне какой-то человеческой магией, но и обрекли вечно сторожить это место.

Хэг-Дааль умолк, тяжело дыша. Я видела, как сильно он устал и побледнел; уголки его губ опустились, а под глазами залегли глубокие тени.