Кодекс дракона

Мне никто не предложил вернуться на свое место, поэтому я был вынужден стоять рядом с Лантием. Чувствовал я при этом себя на редкость глупо. Словно неведомая зверушка, выставленная на всеобщее обозрение для того, чтобы продемонстрировать возможную альтернативу выбора гильдии. Верно, Лантий и рассчитывал на подобный эффект. Чтобы, глядя на меня, гильдия проголосовала за Дани как за наименьшее из зол.

– Это мое последнее слово, – с нажимом произнес Лантий, обведя притихший зал пристальным взглядом. – И я надеюсь, что вы уважите его.

Четвертый буркнул что‑то невразумительное себе под нос, но продолжать возражения после столь прямого заявления не решился. Третья тоже сохраняла отстраненное молчание. По ее плотно сомкнутым губам я понял, что поведение Магистра она не одобрила. Должно быть, он забыл поставить ее в известность, кого именно прочит на свое бывшее место, и это девушке весьма не понравилось. Но у нее достало благоразумия не вступать в споры и пререкания.

Однако когда в воздух готов был уже взметнуться лес рук, приветствуя выбор Лантия, а на губах Дани заиграла торжествующая улыбка, случилось непредвиденное.

– Мы против, – неожиданно прозвучало из зала с характерным негромким присвистом.

Лантий, собирающийся объявить о начале голосования, поперхнулся. Неверяще повернул голову к столику заклинателей.

– Что? – растерянно переспросил он.

– Мы против.

Один из заклинателей встал. Скользнул к Магистру с негромким шелестом трущихся друг об друга сухих змеиных чешуек. Лантий с трудом удержался, чтобы не сделать шаг назад, когда тот прошел совсем близко от него.

«Ты рискуешь пропустить все самое интересное, – укоризненно прошептал бог‑отступник, тем самым объяснив причину моей внезапной вялости. – Хочешь, чтобы гильдия подняла тебя на смех из‑за проявленной трусости? Подожди.

Я с огромным трудом скосил глаза на стоящего рядом заклинателя и чуть не заорал в полный голос от ужаса, когда заметил, что он намеревается положить руку мне на плечо в подобие дружеского жеста. Наверное, если бы воля бога‑отступника не взяла надо мной верх, я бы так и поступил: закричал, захлебываясь истошным визгом, забился бы в истерике, когда ощутил цепкое прикосновение, от которого сразу же заледенела кожа.