Кодекс дракона

Черное изысканное платье превратилось в подобие пыльного рубища, нестерпимо воняющего кошачьей мочой. Короткие каштановые волосы торчали спутанными седыми паклями. Только яростно сверкающие глаза на белом от безмолвного гнева лице показывали, что передо мной действительно Флокса, на время онемевшая от очередного бедствия.

– Дорогая, ты как? – вполголоса поинтересовался я, когда молчание чрезмерно затянулась. – В порядке?

Флокса всхлипнула, словно собираясь разрыдаться. Я скривился еще сильнее и невольно попятился.

Терпеть не могу, когда при мне рыдают женщины. Особенно если плачет кто‑нибудь из тех, к кому я испытываю более чем теплые чувства.

Но, вопреки моим самым дурным ожиданиям, Флокса запрокинула голову назад и громко, от души расхохоталась.

– Боги, – простонала она в промежутках между приступами заливистого смеха. – Шени, ты только посмотри на меня! На кого я стала похожа?

– Ну, со всеми случаются неудачи, – неуверенно протянул я, чем вызвал новый взрыв хохота у Флоксы. Что это с ней? Неужто помутилась рассудком из‑за таких, пусть и досадных, но все же мелочей?

– Флокса, с тобой все в порядке? – кашлянув, осведомился я, на всякий случай подойдя ближе.

Если у нее действительно помрачился рассудок и она начнет буйствовать, то, надеюсь, мне хватит сил совладать с нею. А потом – бегом к целителям храма.

– В полном.

Флокса перестала смеяться так же резко, как и начала. Отерла заслезившиеся от неожиданного веселья глаза и с некоторой опаской села на самый краешек стула.

– Надо же, – удивилась она.

– Не рухнул подо мной. А то я подумала, что сегодня у меня все пойдет наперекосяк. Словно бог‑отступник на меня косо взглянул.

У меня все внутри захолодело от неожиданной догадки. Коты ведь издавна считались проводниками между миром мертвых и живых. Быть может, Снежок не так просто разлегся на дороге у Флоксы. А злосчастные бумаги, свалившиеся на голову подруги? Не подтолкнул ли их чья‑то невидимая и весьма пакостливая воля?

«Подумаешь, – хмуро пробормотал невидимый собеседник, уличенный в преступлении.

– Что, пошутить капельку нельзя? Уж больно эта милашка забавно ругается».

«Не смей так больше делать! – прошипел я. – Никогда, слышишь, никогда не смей причинять Флоксе вред!»

«А иначе что?» – холодно полюбопытствовал внутренний голос.

Я запнулся, подыскивая достойную угрозу. В самом деле, что я могу противопоставить своему могущественному то ли союзнику, то ли противнику? Пожалуй, только отказаться от заключенного договора.