Чары Великого Леса

Да и характер имела такой, что даже близкие родственники не могли долго выносить близкое соседство с ней.

Поэтому, кипя злобой и ненавистью, ведьма прокляла собственный род и сбежала в чащу. Она справедливо опасалась, что за страшную гибель всех, в ком была хоть капля крови её семейства, могут обречь на мучительную смерть на костре.

Не учла чародейка только одного. Чтобы умереть, устав от беспросветных страданий одинокой никчёмной жизни, придётся передать собственный дар дочери, рождённой совсем другой семьёй.

Опасаясь, что чары здешних мест встрепенутся и помешают ей преуспеть в мерзком деле, торопливо провела обряд.

– Когда я умру, Вельда, а час мой уже близок. Похорони меня под дубом около моей землянки. Помни, ты никогда и ни с кем не сможешь быть рядом. Кроме того рыцаря, страсть к кому и привела тебя под мою крышу. Подойди ко мне, дитя моё, – сморщенная рука, точно обтянутая пергаментной кожей, намертво вцепилась в запястье девушки.

Только сейчас ученица златошвейки смогла разглядеть уродливую старуху, что была настолько страшна, что девушка чуть не упала в обморок от ужаса. А потом с пальцев женщины в её ладонь ударил небольшой сгусток чернильной тьмы. Бедняжка сразу же почувствовала, как когтистая лапа по-хозяйски сжала объятое ужасом и терзаемое искренним раскаянием сердце. А потом в землянке колдуньи разом погасли все лучины и свечи. Мигнул и потух жарко растопленный очаг.

Вельда горько заплакала, когда поняла, что изменилась настолько сильно, что даже постылый брак с сыном кузнеца принёс бы ей гораздо меньше горя и бед, чем дар лесной ведьмы. Повинуясь подсказкам своей новой сути, её она теперь сможет только отдать, испортив жизнь собственной родственнице, или жить, медленно сходя с ума, как её нареченная мать, упаковала всё весьма сомнительное наследство.

Похоронила старуху под дубом, как было велено. Потом решила просто сигануть в омут искрящегося серебром озера. Увы, неведомые силы были категорически против подобной выходки.

Взвыв от боли: словно обнажённую душу рвали звериные когти. Вельда заплакала и забилась, точно пойманная в силок лисица. Только из этих пут было уже не вырваться. По щекам новоиспечённой лесной ведьмы текли горькие слёзы.