Обсидиановые звёзды

Но бывало, будто демоны в него вселялись, будто опять на шее таскал кристалл Багрового повелителя. Становился грубым, злым, жестоким.

— Ты сегодня очень доволен, — заметила Лайла, когда он прервал поцелуй.

— Есть повод.

Лайла не стала спрашивать какой, зная, что муж все равно не ответит. Но торжество в его взгляде явно связано с той шахтой. Плевать сейчас на загадки. Главное, спасти Эйбис. Только как завести разговор? Но Иригон решил за нее проблему.

— Как моя будущая невестка? — спросил он, поглаживая жену по спине.

— Пришла в себя?

— Да, мой император.

Сейчас или никогда.

— Эйбис очень переживает.

Император нахмурился и покачал головой.

— Мне не нравится, что Эйбис до сих пор крутится возле этого парня. Это недопустимо.

Лайла осмелилась и поцеловала мужа в губы.

— Мой повелитель, Кейас для нее не более чем брат. Ты же знаешь, что они росли вместе. Мать парня была кормилицей Би. Девочка просто привязана к Кею, как к брату. И он ее всегда защищал, как младшую сестру. Ты же сам назначил его в охранники к принцессе.

Вот сейчас он рассвирепеет. Лайла вся сжалась, понимая, что придется принять на себя весь гнев императора. Но Иригон на удивление спокойно отреагировал на ее слова, пожал плечами и поцеловал в лоб.

— Наверное, ты права. Может, я перегнул палку со всей этой историей. Но ты же понимаешь, что происшествие получило огласку. Я должен был отреагировать. Дир сходил с ума от ревности. Хотя я на самом деле не думаю, что у твоей воспитанницы что-то есть с этим парнем.

Как у него все просто.

Едва Кейаса в Бездну не отправил, Эйбис подверг унизительному испытанию, только потому что слухи пошли, хотя сам и не верил в их грехопадение. Боги! Как в эти моменты она ненавидела собственного мужа, но не словом, ни взглядом не показала этого, только прильнула сильнее и потерлась своей щекой о его щеку.

— Как парень? Пришел в себя?

Донесли или нет? Может муж проверяет ее на искренность? Но Лайла решила рискнуть.

— Пришел в сознание. Лекарка сняла его боль, так он, дурак такой, вскочил среди ночи, сам дошел до дома.

А потом рухнул на пороге. Началась лихорадка, сейчас он плох. Не меньше двух дюжин дней проведет в постели. Лекарка будет ежедневно приходить к нему, смазывать раны, поить отварами. Но должен оклематься.

Иригон выслушал ее сбивчивый рассказ и без эмоций ответил.

— Дурак, ни к чему было хорохориться. Хотя для Эйбис будет хорошая практика во врачевании рваных ран.

Спасибо все боги Бездны! Он не знает. Он поверил.