Обсидиановые звёзды

Его запросто могли отправить за такое на костер, посчитав колдуном. Сам же Кей иногда считал, что у него не все в порядке с головой. Сны были настолько реальными, что, просыпаясь, он иногда не понимал, какой из миров более реален.

В свое божественное происхождение верилось с трудом, но это все объясняло, по крайней мере. Или Кей уцепился за это новое видение, как за истину, потому что услышал то, что искренне хотел считать правдой? Например, что милая нежная несносная Эйбис принадлежит ему и никому больше? Интересно, как она отреагирует, если ей рассказать?

Кейас вынырнул из своих мыслей и посмотрел на девушку напротив.

— Что? — тихо спросил Кейас в ответ на ее взгляд.

— Я очень рада, что ты не умер.

И от этой фразы затанцевала душа.

— Богов не так просто убить, — конечно, сказал это в шутку, но сам покосился на Эйбис.

Его несносная принцесса закатила глаза и прыснула от смеха. Конечно, не поверила. А кто бы поверил? Если он даже сам пока не разобрался взаправду все или просто с ума сошел.

— Аппетит у тебя явно не божественный, — поддела девушка.

Кейас подмигнул ей и вернулся к тарелке. Боги! Как жрать охота все-таки. Будто месяц голодал. Хотелось любоваться любимой девочкой, но как это сделать, если все внутренности сводит от голода.

— А я рад, что ты больше не плачешь, — тихо прошептал он, перед тем, как запихнуть очередной кусок рыбы в рот.

Эйбис скривилась, будто воспоминания причиняли боль.

— Расскажешь? — спросил, запивая еду вином.

Но Би головой покачала. Только опустившиеся уголки губ и усталый взрослый взгляд поведали ему о том, что девушке пришлось не сладко.

— Лучше расскажи мне сказку, Кей. Я так соскучилась по твоим историям, — тихо прошептала его девочка.

В очаге трещали дрова, кухня укрывала их уютной теплотой. Они сейчас не были принцессой и ее охранником. Только бард с древней душой и в миг повзрослевшая девушка. Хотелось обнять ее как на крыше, положить ее голову себе на колени, перебирать золотые волосы, ласково нежно пропуская сквозь пальцы шелковые прядки.

— Ну, сказку, так сказку, — вздохнул он.

Пальцами впился в столешницу, чтобы не хотелось рукам обнять любимую до боли девушку. Прикрыл глаза, обратился к чему-то древнему в своей душе. Слова сами полились. Он когда-то был там. Давным-давно, сотни… тысячи лет назад.