Обсидиановые звёзды

Вон взять ту комету, на которой летит Фериор, и вмазать ею по поверхности под определенным углом и орбиту на место вернет и необходимые элементы попадут в воду, положив начало жизни.

Фер смотрел на эмоции, мелькающие на лице Кейаса, чуть прищурившись. И парень понимал, что бог читает его мысли. Вернее даже не читает – это их общие мысли… Нет… не так… это… Кейас недовольно заморгал, не в силах объяснить произошедшее.

— А после, когда обитатели этой планеты станут разумными, — тихо продолжил его мысль Фер, — на этой планете родится ткач Бездны – покровитель и бог.

Кейас вздрогнул, такими знакомыми показались ему слова Фериора.

— Теперь ты понял? — усмехнулся Фер. — Я не могу поглотить тебя или вселиться в тебя. Мы части одной личности. Мы объединимся, но я изменюсь так же, как и ты. Ты получишь мои знания и мой опыт, а я… тоже получу твой опыт, твои эмоции, желания и стремления. Ты проживешь свою жизнь в облике Кейаса с моей памятью. А когда твой земной путь придет к концу, мы, объединенные, будем наблюдать за рождением звездных систем и их гибелью.

Каждый новый облик меняет меня, Кейас. Поэтому я так не люблю воплощаться в смертной оболочке.

— Почему тогда? — сглотнул парень, искренне не понимая, зачем тому, кто сталкивает звезды, воплощаться в теле смертного.

Фер усмехнулся, и Кейас вдруг почувствовал боль и тоску бессмертного существа, увидел взрывающуюся звездную систему и черную дыру в том месте, где взорвалось сердце бога. Ощутил первородный гнев, желание мести и страх. Не за себя… Вздрогнул, встретившись с древними взглядом Карающего.

— Ты скоро все узнаешь сам. Знания и воспоминания будут возвращаться к тебе постепенно – иначе ты сойдешь с ума. Сегодня ты должен понять только две вещи: магия – это великий дар, и ты должен беречь Эйбис. Она очень важна для тебя, меня и… для всего мира. И, — Фер усмехнулся, — она твоя и ничья больше. Возвращайся, а то она уже тебя почти похоронила.

***

Эйбис проснулась от того, что ее ладошка больше не чувствовала руку Кейаса. Не увидев друга на постели, принцесса вскочила на ноги и испуганно принялась оглядываться.

Друга нигде не было. Его исчезновение могло означать только одно – он не дожил до утра. Его унесли, чтобы принцесса не видела мертвого тела. Ее Кейас умер! Руки сжались в кулаки, а груди взорвалось обсидиановое солнце, сжигая на своем пути все, оставляя только жуткую леденящую душу боль.

От осознания этого стало так жутко и больно, что Би не смогла сдержать полного отчаяния воя.