Обсидиановые звёзды

Я вернулся исполнить свое обещание.

Широкая и теплая мужская ладонь осторожно коснулась ее руки. Лаель вернул ей принесенный вороном камень на шелковом шнурке, только теперь черный обсидиановый осколок был причудливо огранен и вставлен в витую золотую оправу. Спираль из драгоценного камня, превращала подвеску в дорогое украшение и скрывала опасную начинку. Если не рассматривать и не поймешь, какой камень внутри.

— Будьте осторожны, принцесса, — произнес слуга веры, но не сдвинулся с места.

Как хотелось стянуть с него капюшон, взглянуть в карие глаза, увидеть в них хоть отблеск эмоций.

— Ты не беспокоишься о моей душе? — поддела она. — А как же демоны?

— Я его спрятал и очистил молитвами, теперь это самый благочестивый камень во всей Симфонии, — раздалось в ответ без эмоций.

Звучало, как шутка. Или он серьезно? Как его понять? В голосе нет интонаций, а глаза скрыты. Но Эйбис знала, что именно этот слуга веры способен на иронию. Он не такой камень, как остальные.

— Ты же улыбаешься сейчас? — фыркнула Би.

Но мужчина только головой покачал.

— Принцесса, вы заставляете меня нарушать правила. Это недопустимо. Меня больше не этот камень беспокоит, а то, что вы куда-то собрались на ночь глядя в одиночестве.

— Это тебя не касается, — рявкнула Эйбис, вспомнив о Кейасе. — Пропусти! Я теперь не твоя пленница.

— Я не могу, — упрямо стоял на своем мужчина.

— Меня отпустила императрица Лайла. Я иду на урок к лекарке. Я часто к ней хожу. Пусти!

Мужчина отступил в сторону, открывая путь на улицу.

Эйбис остановилась и резко обернулась. В лекарне ждал ее помощи Кей. От осознания того, что сделали с другом жгло и пекло внутри. А Лаель прицепился как репей.

— Ты что следить за мной будешь? По приказу императора?

— Мне может приказывать только верховный жрец, — спокойно ответил Лаель, остановившись перед взбешенной девушкой. — А иду я за тобой, чтобы ты опять не вляпалась в неприятности.

Эйбис шумно выдохнула. Слова застряли в горле. Такими переходами от хладнокровия к фамильярности Лаель выбивал почву из-под ног.

— Этот парень при смерти из-за меня. Никто даже не подумает ничего. А ты… ты… уходи! Как ты смеешь вообще? Кто дал тебе право меня судить?

— Я не сужу, Эйбис, — снова холодный тон.