Обсидиановые звёзды

Не задумываясь, она крошила хлеб на подоконник, и черный ворон, постукивая клювом, быстро поглощал предложенное угощение, скидывая иногда предложенные корочки на пол. Эйбис наклонилась, собирая раскиданные кусочки хлеба, и скривилась от боли.

На боку остался синяк от сапога Дира. Он неприятно ныл, стоило повернуться или наклониться.

— Ты понимаешь, его же кнутом изобьют, — жаловалась она птице. — Это же не просто порка. Кнут рассекает кожу, превращает спину в кровавое месиво.

Представив, как ее любимого друга и почти брата секут возле позорного столба, Эйбис в который раз не смогла сдержать стон бессилия.

Ворон, оставшись без еды, громко каркнул, возвращая Эйбис в реальность.

— За что? За то, что он отнес меня в комнату, после того, как я заснула на крыше? — спросила она с мукой нахохлившуюся птицу. — Как же я виновата перед ним, — продолжила сокрушаться Эйбис, подставляя ворону тарелку.

Есть не хотелось.

— Как он там, в подвале? — бормотала Эйбис, глядя вдаль, — надеюсь, что ему хотя бы оказали первую помощь и не держат голодным.

Наверное, это воздаяние и расплата за то, что она целовалась с Кейасом, думала об этом поцелуе. А еще просила показать, что значит заниматься любовью. О, единый бог, все боги этого и других миров, она могла приговорить Кейаса к казни своими поступками. Если бы он согласился, если бы не устоял.

— Еще и проверка эта, — пожаловалась она ворону.

Ворон посмотрел на нее черными бусинками глаз и каркнул.

— Я знаю, что я трусиха, — ответила ему Эйбис. — Но, — она понизила голос до шепота, — я сделаю все, чтобы доказать свою чистоту и спасти Кея. Я докажу Диру, что была верна. Он еще пожалеет о своих словах, будет на коленях прощения просить.

Ворон будто с сомнением покачала головой.

— Ты тоже не веришь в это? — горько усмехнулась принцесса. — За что он со мной так? Я думала, он меня любит. Мог бы поговорить со мной, спросить, а не доносить императору, — одинокая слеза скатилась по щеке.

Ворон возмущенно каркнул и клюнул девушку в руку. От неожиданности Эйбис ойкнула. Взмахнула рукой, прогоняя надоедливую птицу. Ворон каркнул напоследок и улетел, оставив ее в одиночестве.

От мрачных мыслей девушку отвлек звук открывающейся двери. Эйбис даже не обернулась. Все равно никто ей не скажет, что с Кейасом. Слуги веры – бесчувственные сволочи. Будто неживые совсем. Прячут лица и глаза под капюшонами плащей.