Обсидиановые звёзды

Жрец объявил, что все мы пройдем через откровение. А наших детей… мальчиков, заберут в послушники при храме, чтобы спасти их души. Они хотели превратить наших детей в этих тварей, — он махнул рукой на тела слуг веры и в сердцах выругался. — Твой отец повел нас в бой, а леди Лайла сейчас вместе с остальными строит баррикады, чтобы защитить убежище.

— Хорошо, — коротко ответил Кей. — Убежище они не получат.

На кончиках пальцев запульсировала тьма. Сарем уставился на его руку с удивлением, которое медленно сменялось благоговением.

— Парень, что случилось с тобой? — тихо спросил Сарем. — Это, конечно, был потрясающий бой, но мы чуть не обделались. Что эти твари с тобой сделали?

Кей усмехнулся.

— Ничего особенного, просто помогли вспомнить кое-что, — он замялся, — из прошлой жизни.

— Это же магия? — благоговейно зашептал друг отца. — Как у властителей с той стороны стены?

Кей только плечами пожал.

— Хорошо хоть одержимым не обзываете, — усмехнулся он.

— Да как можно-то. Мы все жили в городе при замке.

И магия никогда никому не вредила. Сами боги тебя послали к нам и одарили.

Кей не смог сдержать улыбки от такой непосредственности. Конечно, боги. Вернее один бог, которого вы все боитесь до Бездны и произносите его имя как ругательство. Кейас поднялся и спокойно приказал:

— Отнесите раненых в господский дом и окажите помощь. Подготовьте убитых к погребению. Остальные за мной к воротам!

Воины беспрекословно подчинялись мальчишке, которого совсем недавно гоняли на ристалище и поддевали. Он будто повзрослел за один миг на тысячи лет.

Ему не хотелось противоречить, только подчиняться и служить. От Кея фонило невероятной мощью, силой и уверенностью.

Хотя некоторые суеверно чертили в воздухе руны, защищаясь от злых сил.

***

Лайла двигалась с трудом после недавних «нежностей» Иригона. Муж заявил ей о своем желании выдать Эйбис замуж в день казни лекарки, и императрица не смогла смолчать. За что и получила несколько тумаков и болезненные удары плетью.

На обычно чистом лице красовался синяк.

Щека припухла и покраснела, глаз немного заплыл. Обычно Иригон прятал супругу после избиений. Вот и в этот раз отправил в убежище и приказал не выходить из комнаты.

Но Лайла не собиралась его слушаться. Протест, который копился годами, наконец созрел. Императрица думала не о себе, а о дочери сестры, которую выдадут замуж и навсегда закроют за высокими стенами дворца и обяжут рожать наследников трона.

Пока в убежище сновали слуги веры, руки ее были связаны.