Обсидиановые звёзды

Утро выдалось тяжелым.

— Тебе что-то такое страшное приснилось? — тихо спросила Эйбис, позволяя себя обнимать, если ему нужно.

— Приснилось? — непонимающе переспросил мужчина.

— Ну, ты же из-за кошмара такой сегодня… нервный?

— А, да, конечно, — пробормотал Лаель ей в макушку. — Из-за него… Костры снились. Но не бери в голову, уже все хорошо. У всех слуг веры бывают изредка такие дни, когда сдерживать эмоции тяжело. Особенно после… хм… снов. Эй-бис, помни, что ты обещала. Я приведу всех, кого смогу.

Он согнутым указательным пальцем, коснулся подбородка, поднял голову девушки вверх и заставил посмотреть себе в глаза.

— Ты должна мне довериться. Иначе ничего не выйдет. Ты веришь мне?

Эйбис кивнула, хотя отчего-то в душе поднялся протест.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал он, — а теперь иди, — и Лаель подтолкнув ее к стене, растворился в темноте деревьев, будто растаял в воздухе.

Эйбис какое-то время бездумно смотрела на то место, где стоял мужчина. Пролетела какая-то птица, хлопая крыльями. Девушка вздрогнула, поежилась от ночной сырости и плохого предчувствия, положила руку на стену, второй обхватила амулет и пошла вдоль живой преграды на ту сторону озера Мрака.

Глава 20

В убежище Кейас застал хаос. Люди бегали по улицам, стаскивали разный хлам к главным воротам, сооружая баррикады. Голосили женщины, плакали дети.

Кейас поспешил туда. Обретенная сила рвалась из тела. Пальцы и руки окутал черный туман. А еще злость. Она раздирала изнутри. Убежище — его новый дом. Он здесь вырос, здесь его отец и мать. Пусть он и бог, но эти люди воспитали его новый облик, оберегали и любили. Здесь он познал заново все прелести смертного существования. И не позволит ни одной твари принести сюда кровь и смерть.

Он знал, что нельзя раскрываться. Первый ищет его. И нарушит правила, как сделал он сам. И тогда от Симфонии не останется и камня. Она просто погибнет от столкновения двух богов. Этого допустить никак нельзя.

Поэтому в первую очередь Кейас нашел себе мечи, забежав в оружейную. Вооружился двумя одноручными клинками, засунул за пояс несколько метательных кинжалов и выскочил на площадь.

Отряд отца с трудом сдерживал натиск всего трех слуг веры.