Обсидиановые звёзды

Но Лаель не ответил, взял за руку и увел к лесу. И не отпускал, пока развалины не скрылись за стеной деревьев. Его рука была шершавой, мозолистой, от постоянной тренировки с оружием, но теплой. Возможно, Эйбис и не заметила бы таких подробностей, если бы Лаель не поглаживал тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Не контролировал он это или делал специально, принцесса не знала, но руку ее слуга веры отпустил, когда прошли значительное расстояние.

На их пути попалось поваленное дерево, закрывшее тонкими ветвями тропинку.

Несмотря на юный возраст, Эйбис замечала его интерес. Лаель был обычно бесстрастен, но иногда косился в ее сторону и будто обдумывал что-то. Внимание мужчины немного смущало принцессу. Она понимала, что возможно сама спровоцировала интерес слуги веры тем поцелуем. С одной стороны это льстило, с другой — очень смущало. Все же Эйбис помнила Кейаса, сердце ее тревожно сжималось при любой мысли о друге, хотелось его увидеть, обнять, спрятаться в родных объятиях.

Терзаясь противоречивыми мыслями, принцесса и не заметила, как они подошли к стене.

Не страх заставил ее замешкаться тем утром. Эйбис не собиралась идти без Кейаса, а вот как сказать об этом своему спасителю не придумала.

— В какой стороне озеро Мрака? — спросила она.

Они вышли к границе прямо посреди леса. И определить место нахождения принцесса не могла. Лаель махнул рукой вправо.

— Далеко до него?

— Нет, около часа. Нет смысла рисковать и идти на озеро Мрака, стену можно пройти в любом месте.

Эйбис замолчала, осторожно погладила пальчиками живую преграду. Листочки зашевелились и зашумели, будто приветствовали. А потом девушка решительно повернулась к Лаелю, собираясь наконец сказать ему о своих планах.

Мужчина смотрел на нее, чуть прищурившись. Эйбис хотела сказать ему, что идет к озеру Мрака. Но не успела. Лаель приставил ей свой палец к губам, не позволив сорваться словам.

— Пора прощаться, Эй-бис, — тихо произнес он.

Лицо его, как и прежде, почти не выражало эмоций, и улыбка казалась вымученной и натянутой, будто Лаель не умел улыбаться и только начал постигать человеческую мимику, но Эйбис достаточно было взглянуть в его глаза, в которых в сумасшедшем вихре, закручиваясь в спирали, плескалась нежность, нетерпение, страсть. Внутренняя буря мужчины завораживала, колола остриями спрятанных в глубине эмоций.