Обсидиановые звёзды

А нашел книги о древних расах и магии, о старых войнах и жизни, как и древние легенды и записи бывших магистров и нигде нет упоминаний о том, что маги продавали душу демонам. Это всего лишь внутренняя энергия или устройства, которые эту энергию собирают и направляют нужным образом.

Он замолчал на время. Эйбис поглаживала его по руке, даже не замечая этого.

— Демоны все же существуют на самом деле, Эй-бис. Но они живут в Бездне. И призвать их в мир может только темный маг, узнав истинное имя высшего демона или притянув в человеческую оболочку низших, неразумных.

Вот таких и называют одержимыми. Они не люди. Души их давно в Бездне или сломаны насколько, что и после перерождения не восстановятся. А все проповеди жрецов лишь ложь, чтобы держать народ в узде.

Лаель умолк. Закончил свой рассказ. Его слова оставили горечь. Если ей так плохо от его истории, то как ему самому? Лаель замер, перебирая воспоминания или ища спасения в натренированном за годы в ордене самоконтроле.

— Давно ты это понял? — спросила тихо-тихо.

— Около пяти лет назад, — односложный ответ.

— Почему остался в ордене? — искренне удивилась Эйбис.

— Из ордена нельзя уйти. Это на всю жизнь. Единственный выход — смерть.

Она бы, наверное, выбрала смерть. Разве можно так жить, когда понимаешь, что вокруг обман и зло, что сжигают невинных и мучают живых? Или хотя бы попыталась открыть людям правду. Но Лаель будто мысли ее прочитал и сказал тихо:

— Эйбис, я и не планировал уходить из ордена.

Зачем? Надо мной почти нет контроля. Делай вид, что молишься, как все, и видишь демонов, и никто даже не усомнится.

— Но… но, как ты мог смотреть на это все спокойно?! — возмутилась Эйбис. — Ты убивал людей после того, как понял?

— Да, — жестко и безжалостно прозвучало в ответ. — Если требовалось.

Принцесса отпрянула от него. Лаель не стал удерживать. Эйбис взглянула ему в глаза и вдруг поняла: Лаель не раскаивается, не причиняет ему это боли, не терзает совесть.

И страшно стало, жутью затопило душу. И вместе с тем все больше росло непонимание. Она знала другого человека. Не хладнокровного бездушного убийцу, а защитника, который рискнул ради нее всем.

— А что, по-твоему, мне нужно было делать? — усмехнулся Лаель. — Выйти на площадь в столице и кричать, что все, во что верят люди — ложь? Как думаешь, долго бы я прожил?

Девушка нахмурилась.

— Явно не плыть по течению. Может, кто-то бы задумался.