Король (не) желает жениться, или Фиктивная семья для монарха

В первые утренние мгновения я даже забываю обо всем том кошмаре, что вчера принесли нежданные гости. Но потом, конечно, мозг безжалостно напоминает о новой реальности.

– Я – невеста короля. Родственнички не поверили бы, – произношу вслух, глядя в зеркало.

Да я и сама бы не поверила. Особенно после того, как пять с половиной лет назад пыталась попасть к нему на прием. Ведь не такая я в сущности и стерва, чтобы не сообщить отцу о беременности.

Но, ожидаемо, аудиенцию мне не предоставили.

Я тогда еще не вступила в герцогский титул.

А я была беременна, эмоционально истощена и просто напугана. Все–таки гормоны существуют. Такой слабой я себя никогда раньше не ощущала.

Голова плохо соображала, постоянно все забывала. В общем, тяжело было сражаться за свое, будучи отекшим пузатиком. И я решилась на отчаянный шаг – отправилась в Ардорию.

Благо, мы с ней граничим, долгие дороги были в то время не для меня.

Генрих посещал гостиницу инкогнито, как и я изображала служанку, а не без пяти минут единоличную хозяйку. Но я–то его узнала, прекрасно понимала, с кем ложусь в постель. Так что проблем с идентификацией и поиском отца ребенка не возникло.

Я не собиралась предъявлять права на Генриха или еще что–то, я лишь хотела помощи в борьбе с родственниками. О том, что король вправе забрать ребенка я не думала, позабыла.

Но, к счастью, меня не пустили на разговор с ним. И в целом отнеслись довольно прохладно, как к досаждающей простолюдинке.

– Уважаемая, ваш ребенок физически не может быть от короля! – увещевал меня один из его прихвостней. – Над вами пошутили, представившись правителем Ардории! Мне очень жаль.

Ни черта ему не было жаль.

Я вернулась домой без внешней помощи. Но зато вся эта постыдная ситуация пробудила мой внутренний стержень. Бывший жених и родственники были посланы далеко и подальше. Законы Ксандрии были на моей стороне.

Почему я потом не сообщила Генриху о пополнении? Когда стала герцогиней? Тому несколько причин.

Обида. Упущенный момент. И самая главная – осознание, что мой сын – это сокровище, которое я ни за что и никому не отдам.

И спустя пять лет меч все–таки вознесен над моей головой. Генрих вправе забрать Роберта, а меня пустить на корм рыбам. Говорят, у него есть пруд с пираньями где–то во внутреннем дворике дворца.

И наши либеральные законы не помогут. Даже Киприот никак не повлияет на ситуацию.