Чистильщик

И выражение лица у чистильщика сейчас было совсем другим: благожелательно-заинтересованным, словно он действительно наслаждался беседой. Он перехватил взгляд Эрика, едва заметно улыбнулся. Коротко поклонился: так приветствуют случайных знакомых. Эрик поклонился в ответ: как бы ни хотелось исчезнуть, пренебрегать приличиями в присутствии наставника не стоило.

– Вы знакомы? – удивился профессор.

– Мы не представлены, – сказал чистильщик, – но довелось переброситься парой слов на ярмарке.

– Тогда позволь тебе представить.

– Рад знакомству, – кивнул чистильщик.

– Альмод, мой ученик.

Эрик снова поклонился, пытаясь натянуть на лицо доброжелательность. Мысль, что наставник когда-то занимался с… этим: помогал разбираться в особо хитрых плетениях, выбрать тему работы, подсказывал какие-то детали, расспрашивал о планах на будущее, всерьез обсуждая их, словно с равным, – кольнула. «Глупости, – сказал он себе, – нельзя же ожидать, что будешь единственным и исключительным учеником».

– С вашего позволения, профессор…

– Да, конечно, иди. Я тебе понадоблюсь сегодня?

– Нет, спасибо. – Эрик растянул непослушные губы в улыбке. – Перед смертью не надышишься.

Чистильщик ухмыльнулся, но мгновенно стер усмешку с лица. Эрик поежился: так себе получился каламбур, если учесть… Хорошо, что наставник не знает.

– Это точно, лучше выспись, – согласился профессор. – Свежая голова завтра пригодится больше моих наставлений. Ступай.

Эрик зашагал прочь, изо всех сил стараясь не пуститься бегом.

В прихожей этажа, где жили девчонки, дежурные развлекались орлянкой: монета то повисала в воздухе, то начинала выписывать замысловатые кренделя, то вовсе исчезала, чтобы появиться под потолком или у самого пола. Эрику показалось, что забаву они прервали чуть ли не с облегчением: видимо, ни одна так и не смогла взять верх. А тут намечалось новое развлечение, поэтому девушки оставили прискучившую игру и без возражений позвали Мару.

– Что случилось? – спросила она вместо приветствия.

Эрик подосадовал: так и не научился толком прятать истинные чувства. Накинул плетение, не позволяющее подслушать, – ничего особо секретного в том, что он собирался сказать, конечно, не было, но подобные вещи делались уже почти бездумно. Все знали, что дежурные от скуки прислушиваются и приглядываются к тому, что происходит в прихожей, а сплетни были такой же естественной частью университетской жизни, как розыгрыши.