Спасти царевича

Бабушка вхожа в высшее общество, так что первый сезон в жизни Нэнси, выросшей в суровом и небогатом Южном граде, обещал стать оглушительным. Нас даже представили ко двору. Всех троих, несмотря на юный возраст. Я была слишком маленькой, чтобы танцевать, а в царских палатах столько всего интересного… Немудрено, что я сбежала от мамок-нянек бродить по многочисленным залам и переходам в гордом одиночестве. И в оранжерее, возле диковинного фонтана, в который так весело было бросать камушки, я впервые увидела Его.

***

— Ежели бросишь чуть ниже над водой, он пролетит дальше и подпрыгнет несколько раз.

Чей-то голос раздался над ухом, когда я, перегнувшись через бортик, пыталась выудить очередной камушек.

Я испуганно выпрямилась и оглянулась. Темноволосый мальчишка лет пятнадцати в аккуратном камзоле с парадными лентами и расчесанной челкой, сидел на бортике фонтана, почти касаясь воды носками сапог.

— Ты кто? — испуганно спросила я, прижимая мокрые руки к груди.

— Царевич, — грустно улыбнулся мальчишка.

Я задумчиво посмотрела на мальчишку.

— Ты не похож на царевича...

— Почему? — удивился он.

— Царевичи веселые и смелые, они царевен от чудищ спасают, — сообщила я мальчишке, ни секунды не сомневаясь в своей правоте. — Вот ты когда-нибудь спасал царевну?

Мальчишка улыбнулся краешком губ, а глаза его остались задумчивыми.

— Скорее царевне придется спасать царевича, Кроха...

Я гордо выпрямилась, не обращая внимания на подмокшее платье и мятые розовые банты.

— Ежели понадобится, спасу!

Одинокий смешок как-то уныло прозвучал в тихой пустой оранжерее.

— Я тебе верю, Кроха. Ежели, кто-то меня и может спасти, то только ты.

— Но я ведь не царевна... — От неожиданного расстройства даже слезы на глаза набежали.

— Царевич всегда женится на спасенной царевне? — неожиданно уточнил мальчишка, серьезно глядя на меня.

Я уверенно кивнула — большой розовый бант на голове согласно трепыхнулся.

— Значит, я женюсь на тебе, и ты тоже станешь царевной.

— Тогда я точно тебя спасу! — я вздернула нос и сжала кулачки, подтверждая решительность своих намерений. — Вот только... ты научишь меня бросать камушки?

Грустный царевич улыбнулся.

Мне, смущенно теребящей бант, ужасно захотелось улыбнуться в ответ...

***

Осенью того же года в стольном Софийском граде вспыхнул мятеж. Люди устали терпеть самодурство бестолкового царя и жаждали уже не перемен, а крови.