Спасти царевича

Зная, что живым ему не уйти, Елисей предупредил меня и пообещал цесаревичу и вашему батюшке неожиданный подарок на закрытие празднеств.

— А мне он сказать не мог?! — я невольно сжала кулаки, вновь переживая ту боль и унижение, что мне пришлось испытать на так называемой помолвке.

Киро отвел взгляд, смутившись впервые на моей памяти.

— Ничего не должно было насторожить главу Тайной канцелярии. Елисею нелегко далось решение, но все же… ежели Вы остались живы, пусть и не смогли его простить, оно бы того стоило... — голос Киро звучал как будто издалека.

Я, не отрываясь, смотрела на своего царевича. Елисей стоял спиной ко мне, но фигура, осанка — все было таким знакомым, что не было и тени сомнения: я бы узнала его и из тысячи других.

Даже не знаю, какие чувства преобладали во мне после всего услышанного, но среди них ярко выделялись беспокойство и легкая злость на одну венценосную особу, которая опять замолчала самое любопытное, геройствуя в одиночку.

— Так значит, письмо, что Вы доставили, было своего рода прощанием, на случай ежели затея провалится? — вдруг догадалась я.

— Что-то вроде того.

— И мы тут в роли арьергарда?

— Не мы, а я. Вас здесь быть не должно́.

— Поздно, — отмахнулась я. — И раз уж я все равно здесь, то собираюсь поучаствовать в богоугодном деле.

— Значит, идете? — усмехнулся Киро.

Я прикинула расстояние, взвесила в руке кинжал...

...и пошла.

Для того чтобы подкрасться незаметно и по всем правилам военной науки, у меня не было ни умений, ни возможности, так что пришлось использовать то единственное, что должно было сработать наверняка.

И оно сработало.

Вооруженные до зубов недруги, да и друг, впрочем, тоже, замерли в оцепенении и некультурно вытаращились на мою персону, с треском выдравшуюся из ближайших кустов. Надобно признать, им было отчего опешить. Видок в облаке снежной пыли у меня был тот еще. Слезы, мороз и бесцеремонная ручка Киро не пошли на пользу моему лицу, с которого частично стерлись, а частично по нему же и размазались, белила и румяна.

Платье и накидка, безжалостно измятые, а кое-где и порванные, основательно запорошенные снегом, ничем не напоминали тот шикарный наряд, над котором несколько дней трудилось все мое семейство. Я была зла, мне было холодно, так что выражения лица прекрасно дополняло облик умертвия, заглянувшего на огонек из царской усыпальницы. Судя по лицам вояк и моего уже бывшего жениха, им по меньшей мере явила свой облик сама царица София, утопшая по преданиям в этом самом фонтане.