Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Озорные зеленые глаза потемнели и чуть потускнели; раньше они лучились любовью ко всему живому, сияли любопытством и жаждой жизни, а теперь в них застыла печаль и холодная решимость. Пухлые губки складывались не в улыбку – в тонкую линию, а щечки напоминали не нежный персик, а белоснежный мрамор. Из движений исчезла грация молодой лани – точные, выверенные движения Персефоны заставляли вспомнить когда Афину, а когда и Таната.

Это был яд Подземного мира – он струился в ее крови, он заставил потемнеть ее медового цвета волосы, он похитил ее румянец, ее улыбку и ее невинность.

Подземный мир стоило ненавидеть хотя бы за это. Хотя во всех остальных отношениях он заслуживал не столько ненависти, сколько презрения.

Пока они выбирались из Подземного мира, Персефона молчала. Смотрела перед собой невидящим взором, сжимала побелевшие пальцы на плече Минты, и послушно шла за Деметрой. Но стоило ей ступить на траву верхнего мира, подставить бледную кожу под нежные рассветные лучи, ощутить на своих щеках свежий ветерок с ароматом душистых трав, и она, кажется, начала оживать – отпустила Минту, потерла руки и улыбнулась:

– Ну что, дорогие мои, я снова свободна!

– Да, доченька, ты снова свободна, – проворковала Деметра, обнимая Кору за плечи.

– Свободна от мужа, от этого ужасного мира, от этого ужасного жребия…

– Ой, знаешь, я так испугалась, – взвизгнула Минта и тоже прижалась к Персефоне. – Ты так страшно молчала, я не знала, что делать!

– Ну, знаешь, – губы Коры чуть дрогнули в странной, немного хищной улыбке.

Деметра вздрогнула от неприятных ассоциаций. – После того, что случилось, у меня было всего два варианта: либо притвориться, что я не в себе, либо напасть на Ареса, чтобы он и меня проглотил.

Богиня Плодородия поспешила заверить дочь, что это бы точно ему никто не позволил.

– Ага, стал бы он спрашивать, – хихикнула Минта, и тут же опечалилась. – Аида, и того проглотил – не поморщился.

Деметра хотела сказать, что туда ему и дорога; Персефона коснулась тонкой, белой рукой пухлого плечика Минты:

– Просто он позволил себя сожрать.

Деметра вздрогнула от ее тона, повернулась, тревожно вглядываясь в застывшее лицо и – на контрасте – неуловимо потеплевшие глаза. Увиденное не понравилось ей примерно так же, как не понравились ей тогда такие правильные-правильные, но на самом деле насквозь фальшивые слова проглоченного Аресом подземного паука.

– Он сказал, что знает, как выбраться из чрева Неистового и вытащить всех, кого тот проглотил.