Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

– Персефона?

– Быть мрачной и холодной, как статуя Харона, – отозвалась царица, поигрывая двузубцем.

– Гермес? Гермес!

– Не высовываться, – мрачно донеслось откуда-то сбоку.

Психопомп был откровенно недоволен тем, что на него надели хтоний и запретили хоть как-нибудь вмешиваться в битву. И ведь понимал, идиот, что не должен отсвечивать перед Аресом, но все же по давней привычке пытался выторговать себе хоть пару пинков под защитой невидимости.

Чтобы, наверно, еще и хтоний дискредитировать, если что-то пойдет не так.

– Дальше, Гермес, – сказал Аид, и странная, не-божественная улыбка истаяла у него на губах, когда он поймал прямой взгляд Таната.

Убийца умел смотреть так, будто резал своим клинком, но, Тартар его побери, он опять-таки не был уверен, что его поняли. Что он сумел хоть как-то достучаться до того, кто был его другом, стряхнуть с него пыль и пепел смертных столетий…

Что там, под пеплом и пылью, осталось хоть что-то от него настоящего.

– … потом проследить за Аресом, выяснить, где они держат Тритона, и доложить Персефоне, – распинался тем временем Психопомп. – Но почему Персефоне, а не тебе, Владыка?

– Потому, – отрезал Аид.

(Кажется… Нет, померещилось, просто Аид).

– Мог бы и догадаться, – холодно сказала царица Гермесу, – если на третий раз ответ не поменялся, то он и на четвертый не поменяется.

Танат видел, с каким интересом Персефона разглядывает Аида, и думал, чем же царицу, у которой, как ему раньше казалось, есть вкус, может привлечь эта бледная тень.

Не видела она настоящего Аида, настоящего Владыку, настоящего…Невидимку.

Танату не следовало отпускать его к мойрам. Нужно было остановить. Сказать, например: «Стой! Я видел, с кем говорила Левка до того, как глотнуть водицы из Амелета!». Он начал бы спорить, и пока они так препирались, бестолковая нимфа отправилась бы на асфоделевые луга, туда, где, по мнению Убийцы, ей было самое место.

Только Танат не любил бесполезных споров и громких слов, да и этот двинутый, на всю голову ненормальный Кронид все равно поступил бы так, как хотел. Даже если бы знал, кто напоил его драгоценную нимфу ядовитой водой.

Танат ведь так и не успел ему рассказать – не до того было. Думал, расскажет, когда тот вернется.

А он не вернулся.

Вернулась жалкая тень с выжженной бездной в глазах.