Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Поэтому, собственно, никто и не брал в расчет такие недостатки как мрачный вид, холод и жуткие сквозняки.

Персефона добралась до дворца сразу после Аида. Тот обсуждал с Танатом что-то конфиденциальное, и при виде царицы они тут же замолчали. Персефона решила не заострять на этом внимание.

– Наконец-то хоть что-то, похожее на Подземное царство, – сказала она, с ностальгией разглядывая серые монолитные стены Танатова жилища. – Так непривычно видеть зеленые джунгли там, где должны быть асфоделевые луга…

– Теням-то как непривычно, – усмехнулся Аид.

Царица позволила себе мечтательно улыбнуться.

Явившуюся в сопровождении Гермеса Минту явственно перекосило от этой усмешки – нимфа, видимо, вспомнила тех самых плотоядных муравьев. Танат покосился на нее с пониманием, и от этого понимания, разделенного с Жесткосердным, ей, очевидно, стало еще больше не по себе.

Персефона успокаивающе улыбнулась сестре и наколдовала ей горячего нектара с травами. Гермес тут же достал из воздуха мех с вином, Танат щелкнул пальцами и принял из рук тени чашу с жертвенной кровью, Аид с невозмутимым видом сотворил себе кумыс, и военный совет начался.

– Как вы поняли, я послал Минту с Гермесом на Олимп, Персефону отправил в Морское царство, а себе оставил самое легкое и, по сути, самое бесполезное, – многообещающе начал бывший царь. – Я отправился договариваться с Деметрой.

Доблестные соратники впечатлились.

– По-моему, проще договориться с Эребом, – мрачно сообщил Гермес после некоторых раздумий.

– Это моя реплика! – взвизгнула Минта.

– Вот уж действительно бесполезно, – буркнула Персефона, пытаясь прикинуть, о чем он вообще думал.

Если бы этот… ушибленный на всю голову варвар удосужился поставить ее в известность, она, может, сумела бы его отговорить.

Рассказала бы ему, например, о страшной, слепой, всепоглощающей материнской любви. О том, на что способна спокойная, уравновешенная Деметра, когда считает, что ее любимому дитятку грозит опасность – пусть это и тяжело объяснить тому, чья мать приносила детей отцу, зная, что тот собирается их глотать.

Или рассказала бы о материнской ненависти. О том, что Деметра полжизни боялась, что дочка станет женой мрачного подземного бога. Что, утешая рыдающую перед свадьбой тогда-еще-Кору, она шептала: не бойся, дочка, главное, не Аид.