Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

– Прекрасно! Но, может, проще выловить и допросить?

– Она ничего не скажет, – в полный голос сказал Аид. – Раз уж Гермес ничего не сказал, от этой дуры вообще толку – ноль. Пусть себе плавает. А мы пойдем, нам надо спешить. Хватит сидеть на месте и приманивать всякую гадость.

Персефона хотела возразить, что лучше бы им подождать, пока вода не начнет действовать, а то вдруг Эмпуса перекинется еще во что-нибудь и вылезет из ловушки, но тут вдруг оживился Гермес.

– Я знаю, что делать! – заявил он. – Я поклялся молчать о тех, кому служу, а еще – не писать, не рисовать, не ткать полотна и не слагать гимны.

Минта взвыла и схватилась за голову.

Аид с Персефоной мрачно переглянулись.

А Гермес пустился в пляс.

Он прыгал, скакал, тряс руками и головой, насвистывая мелодию собственного сочинения, а остальные, включая Минту и исключая Эмпусу, пытались угадать, кого из богов он имеет в виду.

– Арес, – предположила царица, усмотрев в плясках Гермеса военную тематику.

Тот резко мотнул головой – не Арес.

– Деметра? – неожиданно предположил Владыка.

– Это еще почему?! – возмутилась царица. Во что она точно не верила, так это в то, что ее мать может участвовать в заговоре против дочери.

– Чтобы такое танцевать, нужно выкурить много травы,– объяснил свою позицию Аид.

Гермес мотнул головой – не Деметра! – и энергично замахал руками. Он как будто кидал куда-то копье… потом натягивал лук… сдирал шкуру с добычи…

– Артемида! – твердо сказала Персефона.

И танец сразу изменился.

– Достаточно! Афродита, – сказала Персефона, и сразу встретила обиженный взгляд сестры. Судя по всему, Минта была не против подольше посмотреть на такой занимательный танец.

Гермес снова застегнул фибулу и наградил нимфу презрительным взглядом.

То, что он танцевал дальше, не было похоже вообще ни на что.

Психопомп беспорядочно махал руками и ногами, свистел что-то пафосное (да, свистеть пафосно было непросто, но ему удавалось), и при этом злился, что его никто не понимает.

– Гермес! – возмутился Аид.– Ты можешь танцевать понятней?

Тот нервно дернул головой, но послушно сменил технику. Теперь в его движениях угадывался рваный полет какой-то пьяной птицы. Причем в полете эта птица ухитрялась ткать и продавать эту ткань варварам.