Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

– Неужели это моя любимая служанка Минта?

Минос сдержанно улыбнулся:

– А кто же еще может безнаказанно бродить по вашей спальне и пользоваться зеркалом Гекаты?

– Нет, это вообще нормально? – проворчала царица. – Она правда думает, что если спишь с Аресом, можно безнаказанно шарить в моих вещах? Кажется, Минта хочет стать деревом.

– Мне кажется, она хочет стать Владычицей.

– Или я что-то не понимаю, или самый простой путь в царицы – это стучать и давать всем подряд, – фыркнула Персефона уже перед входом в тронный зал.

Аид припомнил, каким гадким чувством юмора обладали покойные мойры, и решил, что если бы Персефоне предназначили что-то другое, она бы тоже не порадовалась.

Владычица прижала палец к губам и прошествовала к трону.

Невидимый Аид задержался на пороге, осматривая длинное и мрачное помещение. Окон в тронном зале не было и при нем, проблема всегда решалась десятком зачарованных канделябров, беспорядочно свисающих с высокого потолка.

Собственно, канделябры и были единственным, что осталось без изменений со времен Аид. Хотя в его времена они назывались как-то по-другому.

Потолок дворца зачем-то был выкрашен коричневой краской и завешаны безвкусными красно-коричневыми гобеленами, на полу многострадального тронного зала валялся длинный ковер цвета запекшейся крови.

Проследив взглядом по этому ковру, экс-царь уткнулся взглядом в два трона – черный и красно-золотой.

На черном троне гордо сидела Персефона, а красно-золотой пока пустовал.

Конфигурация второго трона показалась Аиду знакомой, и он подошел поближе. Ему не пришлось долго рыться в памяти, чтобы опознать в этом ужасе свой собственный бывший трон. Когда-то он тоже был черным, а теперь его зачем-то покрыли позолотой и утыкали крупными рубинами. Со всем остальным грязно-коричневым безобразием эта вырвиглазная роскошь не сочеталась.

Общее впечатление от тронного зала получилось довольно гнетущим.

Аиду не пришлось долго думать, что же конкретно его гнетет.

«Неужели за тысячу лет в Элладе не умер ни один приличный архитектор?!» – подумал он. – «Зевс что, из вредности наделяет их бессмертием?»

Глава 5. Персефона

Персефона уселась на трон и осмотрела сонм ждущих суда теней. Блекло-серое море умерших заколыхалось, перемешиваясь: тени обычных смертных отступали назад, а герои, басилевсы или особо закоренелые грешники выступили вперед.

На самом деле, далеко не все тени нуждались в индивидуальном суде.