Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Потом он начал подозревать, что Персефона что-то затеяла – иначе зачем ей отсылать Макарию? Чтобы дочь не мешала ей любить Артемиду и остальных своеобразно настроенных олимпийских девственниц? Странно и подозрительно.

И за этим полгода странного становились все больше и больше.

История Актеона стала последней каплей. И нет, даже не каплей, скорее, персональным приглашением.

Владыка отослал тень охотника пить из Леты и вышел из зала – строго говоря, от всего дворца были отстроены только зал для судов, покои Владыки и кладовые.

Геката с Макарией последовали за ним.

– Звучит подозрительно, правда? – негромко сказал Владыка.

– Я бы сказала, дядя, что это звучит как предложение одному отдельно взятому подземному пауку схватить маму силой, приволочь в Подземное царство и возжелать ее тела, – злорадно сказала Макария, и тут же получила подзатыльник от левого призрачного тела Гекаты.

– Не бей ребенка! – возмутился Аид. – Она права. Именно так все и звучит.

– А это персонально за «возжелать», – пояснила Геката. – Нашей маленькой поганочке еще рано говорить о таких вещах.

Несмотря на призрачность, подзатыльники тело раздавало вполне материальные. Только они все равно не работали. Пожалуй, маленькую царевну не могло напугать даже восстание титанов.

– Ты хочешь дождаться, пока мной заинтересуется дедушка Зевс? – ехидно поинтересовалась она.

– Пока у дедушки Зевса есть хоть немного инстинкта самосохранения, он будет держаться от тебя подальше, – отрезал Владыка.

– Конечно, дядя! – воодушевилась царевна.

Пожалуй, излишне воодушевилась.

– Когда я говорю «милый и безобидный», то имею в виду, что у него не должно быть ни ног, ни зубов, он не должен плеваться паутиной или жрать все подряд, не должен приманивать запахом тараканов и крыс, после него не должно быть галлюцинаций, и, ПОЖАЛУЙСТА, не выращивай его в форме черепа, – на всякий случай уточнил Владыка.

– Ну, если ты хочешь… – Макария несколько сникла. – Кстати, а зачем тебе вдруг понадобились цветы?

– Мне кажется, это сразу понятно, – он усмехнулся заинтригованной царевне. – Я буду подманивать им твою мать.