Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Тень Актеона дернулась, осознав, что позволила себе лишнего, и поспешила вернуться к рассказу:

– Кто ты такой, и почему позволил себе нарушить мое уединение? – холодно осведомилась бывшая подземная царица, с профессиональным интересом разглядывая его рога.

– Сиськи, – мудро и глубокомысленно ответил ученик Хирона.

Однако бюст Персефоны несколько уступал роскошному богатству Артемиды, поэтому охотник пришел в себя быстрее, начал униженно кланяться и просить богиню отпустить его восвояси, желательно избавив перед этим от рогов.

– Ты нанес мне страшное оскорбление, – рассеянно пробормотала Персефона, вылезая из ручья и вытираясь куском ткани, – посмев увидеть меня без одежды. Наверняка ты хотел овладеть мной? – уточнила она, поднимая глаза.

В прекрасных холодных очах он прочитал приговор.

Актеон принялся уверять ее, что не хотел. Совсем-совсем не хотел! Честно-честно! Вот Артемиду – хотел, а ее, Персефону, совсем нет. Потому, как она очень страшная…

– Жуткая! Я хотел сказать, жуткая!.. – завопил он, осознав свою ошибку где-то в районе летевшего в него копья оскорбленной богини.

Запутавшиеся в кустах оленьи рога не позволили горе-охотнику увернуться. Копье пронзило ему грудь, и Актеон отправился прямиком в Подземное царство.

Но перед тем, как сдать незадачливого смертного на ручки Танату, Персефона выдернула из его груди копье и тихо сказала:

– Никто не смеет покушаться на мою невинность, и даже Владыке Аиду, если он вдруг возжелает моего тела, придется силой волочь меня в свое царство, потому, что я ни за что не отдамся этому проклятому подземному пауку!

Ответить Актеон не успел – за ним прилетел Танат.

***

Владыка Аид, Мрачный, Неумолимый, Аид Хтоний, Запирающий Двери, и прочие, прочие пафосные эпитеты, напоминающие о том, что он никогда ничего не прощает и не забывает, не собирался делать исключение для Персефоны. Обычно он думал о ней мимолетно, не отрываясь от текущих дел, вроде «А вот интересно, как она там?», но порой накатывало, хотелось все бросить, вскочить на колесницу и помчаться наверх, туда, где она танцевала с нимфами и хихикала с Артемидой.

Представить Персефону хихикающей почему-то было непросто, и ее смех в его воображении звучал довольно зловеще. И выходило не очень понятно, кого там нужно спасать.

Персефона точно не нуждалась в спасении, и в нем, Аиде, она тоже не нуждалась. Осознавать это было немного грустно, а слышать ее последние слова – не то чтобы горько или больно, а… странно.