Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Во всяком случае, подбирались медленнее, чем у Аида – эпитеты, характеризующие их с Деметрой умственные способности.

Где-то на фразе «теперь я понял, почему тебе приносят в жертву ослов», глаза Ареса застлал кровавый туман неистовства, и он бросился в атаку.

Глава 25. Макария

– Он победит? Победит, да?! – Макария ощупью схватила Гекату за руку, не рискуя отвести глаза от эпической схватки.

Арес уверенно теснил Аида к развалинам дворца, его мясистое лицо раскраснелось, в глазах стоял кровавый туман, с губ срывались невнятные ругательства.

Аид… отступал, ускользал от одних ударов, другие блокировал саблей, и снова отступал. Это противостояние выглядело бы смешным, если бы не острая ухмылка серпа во второй, неподвижной, руке. Серп льнул к хозяину, ластился, обещал победу – только взмахни! Вот так вот, просто, один лишь взмах! Вычеркни Ареса из бытия!

«И себя тоже вычеркни, заодно», – мысленно закончила Макария.

– Победит, обязательно, – прошипела Геката таким тоном, как будто сама себе не верила. – Он же уже один раз…

Аид споткнулся о камень, и Трехтелая замолчала, затаив дыхание наблюдая, как Арес с победным воплем несется вперед… и промахивается.

– Мы должны ему помочь, – шепнула Макария, с трудом заставив себя отвернуться и найти глазами три бледных как немочь физиономии Гекаты под густыми вуалями.

– Держись, Владыка! Держись! – вопил Фобос.

– Давайте вместе! – Антерос.

– Хватайте камни! – Энио.

– Окружаем… – амазонки, все трое.

– Долой тирана!.. – уже не разобрать, кто…

– Отец, ты еще пожалеешь!..

– Не лезьте, это не ваша битва! – холодный, резкий, похожий на лязг металла голос мгновенно перекрыл нестройный хор Аресовых детишек.

Это Танат Жестокосердный взмахнул крыльями, подлетая поближе и отгораживая толпу отпрысков от их неистового папаши. Помимо мрачной физиономии, он еще и крылья расправил, как какой-то горный орел, и Макария невольно хихикнула. Хотя крылья, на самом деле, были очень даже себе ничего – широкие, с черными, длинными, острыми перьями (она украдкой потрогала и тут же удостоилась недовольно-сурового взгляда).