Морфа

Лучше вам на это не смотреть, считая, что за толстыми стенами и крепкими дверьми вы в безопасности. Я поступаю так не часто — потом всё тело, стыдно признаться — чешется неимоверно. Но рвать пространство, не зная, что за стеной, опасно: вдруг там шкаф, который я разнесу вдребезги?

Шкаф там был — но в дальнем конце комнаты. А напротив, в широкой нише, — кровать с балдахином. С одной стороны полог был спущен, с другой присобран витыми шнурами с кистями на концах. На кровати распласталась девушка, безжалостно сминая парадное парчовое платье, и рыдала горько, безостановочно.

Лейком в этой комнате и не пахло, тем не менее я подошёл к кровати и склонился над плачущей. То, что я почувствовал из коридора, подтвердилось.

Принцесса Агния — это была она — меня обнаружила не сразу. Прошла пара минут, пока она не почувствовала, что рядом кто-то есть. Подскочила, уставилась… И так не красавица, зарёванная она выглядела просто ужасно. Я протянул ей свой платок:

— Вытри глаза, королева Лирии.

Девушка машинально взяла, сжала в кулаке.

А я мучительно размышлял — что делать дальше? — пока она не произнесла спокойным слабым голосом:

— Спасибо…

Бездна! Если бы на её месте было животное, я не раздумывал бы! Злобное исчадие ада протянуло руку и сняло с девушки смертельное проклятие. Живи, глупышка…

— Не за что, — вздохнул я и ушёл. Опять через стену. Обчешусь весь…

Принцесса. Значит, скоро и комнаты королевы. В ладонях появился странный зуд. А через миг меня пронзило ощущение узнавания. Лейк! Я подавил желание броситься навстречу.

Вилена не дура. Меня поджидает во всеоружии. Любопытно — она почувствует меня под мороком?

Не почувствовала! Сидела, напряжённая, в своём настоящем облике, в мягком кресле локтях в десяти от стула, к которому был прикован цепями Лей. Правильно, перворождённых только железом и удержишь, любые верёвки он порвёт. Винари щеголял шикарной ссадиной на скуле — след пощёчины от нежной ручки королевы, унизанной перстнями, — и магическим кляпом во рту.

В остальном он был цел — я внимательно прощупал ауру и вздохнул свободнее. Подойдя вплотную к Вилене, я практически навис над ней. Затем снял морок и со всей силы хлестнул её по щеке. Жаль, когти не рвут кожу так, как кольца!

— Бить связанных — подло, — выплюнул я в лицо смеску.

Когда нам кто-то нравится, наши глаза сияют. А ненависть полыхает в наших глазах багряным огнём. Люди этого не знали: нас убивали задолго до того, как успевало разгореться это пламя.