Морфа

Был высокородный, растворился без следа — не велика разница. Мы старательно обходили данную тему — настолько тщательно, что само по себе свидетельствовало о многом.

Я не хотел о нём говорить. И не мог не думать. И был благодарен Лею, что он это понял.

Теперь мы все собрались в столовой и воздавали должное вкуснейшему завтраку. И, в отличие от дома Скина, я на правах хозяина — вернее, хозяйки, поскольку сейчас была в облике Аяны, — могла потребовать добавки! А потом ещё и ещё! Зента сияла.

— Знаешь, — на полном серьёзе заявил мне Лейк, глядя, как я расправляюсь с очередной порцией, — по-моему, ты созрел для семейной жизни.

Я поперхнулась десертом.

— Думай, что говоришь! — прошипела, смахивая крошки с платья.

— Каэн, — расплылся в улыбке мой невыносимый друг, — ты посмотри на себя! Я за тридцать лет не помню, чтобы ты был настолько счастлив! У тебя даже глаза постоянно светятся!

Час от часу не легче! Совсем я страх и совесть потеряла… Осталось только табличку на грудь повесить: «морфа»! Или прямиком к королевскому регистратору — так и так, ставьте меня, злобное исчадие, на учёт …

Наглый, наевшийся до отвала мер, вскарабкавшийся по спинке кресла, плюхнулся мне сверху на колени, перекатился на спину, задрал лапы и подставил пушистое мягонькое пузо — чеши.

Дожила…

— И вообще… — винари потупился. — Каэн… Выйдем в сад?

— Мне и здесь неплохо.

— Пожалуйста! — Лейк вскочил, стащил с меня обиженно пискнувшего мера и приглашающе протянул руку.

Я пожала плечами и поднялась. Вот какая разница, где разговаривать? В саду или в доме? Перворождённому так не казалось.

Он вытащил меня из столовой и поволок по дорожке из каменных плит в гущу собирающихся цвести кустов. Зима заканчивалась. Несколько дней — и Айгер превратится в неудержимое буйство красок и ароматов. Пока же всё это великолепие скрывалось за плотно сжатыми бутонами, в которых исключительно цепкий взгляд винари заметил полураскрытую первую гроздь. Сорвал, протянул — и застыл, собираясь с духом. Пальцы ухватили снежно-белую прядь волос, начали теребить. Волнуется?

— Каэн, прими свой настоящий облик.

Мои глаза, без того большие, округлились:

— Зачем?!

— Так надо.

Что на него нашло?! Ладно, если просит… Мне не сложно. Тело поплыло, вытягиваясь и худея, серебряный водопад упал за спину… Ого! Уже ниже бёдер! Подстричь, что ли?

Лейк поднял на меня восторженный взгляд:

— Какой красивый… Жаль, что ты никогда не бываешь собой.

Я начал беспокоиться:

— Лей, не тяни время.