Морфа

Даже юные и необученные, мы способны успешно защищаться, я же потратил четверть века, чтобы изучить магию в полной мере, и учитель мне попался из разряда необыкновенных. Хоть и нападал всего пару раз в жизни, предпочитая оборону или такое вот откровенное издевательство над противниками. Отражая всё более сложные и изощрённые заклятия, я гадал, когда моим горемычным убивцам надоест позориться. Мелькнула мысль спросить у Берта — может, мне притвориться? Картинно рухнуть, зажимая дыру в груди, завопить, слёзно покаяться в грехах и испустить дух? А что! Актёр из меня хоть куда, в университетском театре Дорха ни одной постановки не проходило без моего участия.

Внезапно наступивший перерыв в покушениях удивил и насторожил. Как и усилившийся восторженный гул толпы. Сделав несколько шагов, я вместе с народом удостоился лицезреть торжественное зрелище. На свободную площадку перед храмом опускался экипаж. Огромный, украшенный гербами и позолотой. Четвёрка строгов, что принесла его, устало складывала крылья. Дверца распахнулась, и на брусчатку мостовой ступил человек — с таким видом, словно ему принадлежала и эта площадь, и храм, и вся встречающая его толпа и он делает им одолжение, явив свой светлый лик.

Лорд Тэйри.

Я понял, что имел в виду Берт. Пыль на сапогах? Да мы все не стоили и этой пыли. Я никогда не спутал бы этого высокородного с тем юношей, что протянул мне руку на мосту в Бахре. Аура того поражала чистотой и молодостью. Лорд перед храмом излучал презрение и власть. Он скользнул по собравшимся пустым, равнодушным взглядом и повернулся к карете, помогая выйти изящной снежноволосой красавице с томным взором, а затем — невзрачной по сравнению с ней девушке, кутающейся в плотную голубую накидку с капюшоном.

Ощущение неправильности происходящего закралось в меня и с каждой минутой мучило всё сильнее. Почему второй принц здесь? Ведь на принцессе Алерии женится его брат! И почему они в храме сегодня, если помолвка назначена на завтра?! Я совершенно растерялся. Смятения добавило неожиданное приземление ещё одного экипажа, из которого под приветственные крики и рукоплескания выбрался сам Фернар, жизнерадостный, довольный собой, благосклонно кивающий народу.