Морфа

— Просто в том мире, где я рос, мы раньше двух веков даже не целовались… А когда собственный оболтус говорит тебе, что собирается вступить в серьёзные отношения…

Я кашлянул ещё раз и, кажется, покраснел.

— Что?! — аж покачнулся Дэйри. — Уже?! Когда вы успели?!!

— Перед тем как прийти к тебе, — честно сознался Таир. — Вернее, мы поэтому и пришли. Кайха Каэна заманила и убила, а я спас и заменил мороком. И соблазнил!

— Что ещё вы успели натворить? — убитым голосом произнёс Дэйри. — Садитесь и рассказывайте!

Глава 15

— Сердится, — прокомментировал очевидное Таир.

— Интересно, на что? — задал я в потолок вопрос. — На то, что мы с тобой ему все планы сбили? Или что без спроса переспали?

В потолок — потому, что лежал я на диване, вытянув длинные ноги, головой у любимого на коленях, нежился. Ждал, пока вернётся морфа, попросивший нас немного посидеть «и не натворить делов!»

— За то, что я такую пару отхватил, мама меня уже похвалила, — довольно прищурился Таир, — сказав, что за одно это всё мне прощает! А злится она на Кайху.

У них договорённость была: Тэйри женится на Агнии, королевства мирятся и вместе наседают на Орхилл. Ради этого мама позволила Вилену подменить. Жена Фернара всё равно умирала. Кайха же вон как всё переиграла. Тэйри убила, Агнию, похоже, та же участь ждёт. И мир между Лирией и Алерией ей не нужен, нужна империя, абсолютная власть. Мама ей этого не простит и не позволит. Одним покушением на тебя смесок уже себя приговорила.

— Почему ты морфу «мамой» зовёшь? — непривычное обращение резало слух.

— Оттого, что у меня был отец, — погрустнел Таир. — Великий учёный. Чудесный… чуть было не сказал «человек»! Конечно же, нет, он винари. Один из тех, кто страдал от несправедливой травли и очень хотел изменить жизнь. Примирить людей и древних. Показать, что мы все можем жить, не мешая, а помогая друг другу.

— Он… умер?

— Его убили. Арженская битва. Я тоже хотел участвовать — в облике Тэйри. И Тэй собирался! Он хоть и сволочью был, но не трусом.

Его Олаф не пустил. А отец сражался вместе с людьми. Прикрывал их от магии. Каэн… почему ты хмуришься?

— Потому, что я никогда не желал воевать. Ни за людей, ни против них. Мне в голову не приходило кого-нибудь защищать… Пока сначала не появился Лей, потом Зента с Бертом, теперь — ты…

— Когда ты потерял родителей?

— В семь лет. Ещё десять лет меня растила Чайра. Я тоже звал её мамой. Потом я ушёл из дома и всё время прятался в чужом облике.